«Многие вещи делаются с перегибами». Воронежские книжные магазины начали антинаркотическую маркировку литературы

С 1 марта 2026 года в России вступили в силу изменения в федеральное законодательство, обязывающие маркировать книги, содержащие упоминания наркотических средств и психотропных веществ. Под действие закона попадают все произведения, опубликованные после 1 августа 1990 года. Корреспондент Voronezh1.ru отправилась в книжные магазины Воронежа, чтобы увидеть нововведение своими глазами.

2 марта на сайте Российского книжного союза был опубликован перечень произведений, которые рекомендовано маркировать. В первую версию списка вошла 1001 книга — от классической литературы до современных бестселлеров и даже научно-популярных изданий. По последним данным на 9 марта, в списке числятся 1092 книги.

Среди авторов, чьи произведения требуют особых пометок, оказались Виктор Пелевин, Сергей Лукьяненко, две книги Маргариты Симоньян. В перечень также попали произведения Карлоса Кастанеды, Стивена Кинга, Харуки Мураками, Говарда Лавкрафта, Артура Конан Дойла, Оскара Уайльда и многих других.

Как пояснили в Российском книжном союзе, создание перечня стало вынужденной мерой профессионального сообщества. Изменения в Федеральный закон «О наркотических средствах и психотропных веществах» вступили в силу 1 марта 2026 года, однако четких критериев маркировки со стороны регулирующих органов так и не появилось.

Согласно новому закону, маркировке подлежат все произведения литературы и искусства, обнародованные с 1 августа 1990 года, если они содержат «оправданную жанром и составляющую неотъемлемую часть художественного замысла информацию» о наркотических средствах и психотропных веществах.

«Профессиональное сообщество, сталкиваясь с отсутствием детализированных разъяснений и четких критериев со стороны регулирующих и контролирующих органов, вынуждено создавать собственный механизм саморегулирования для обеспечения единообразной правоприменительной практики», — говорится в заявлении РКС.

И РКС можно понять: лучше самим промаркировать книги, заявив, что, мол, мы тут уже всё проверили, чем изымать тиражи по жалобам особо добродетельных граждан.

Важно отметить, что перечень носит рекомендательный характер и не имеет нормативного закрепления. Он формируется на заявительной основе: издатели сами сообщают о книгах, которые следует внести в список. Если у книжных магазинов или библиотек возникают сомнения относительно конкретного издания, они могут направить запрос издателю, который в течение десяти дней обязан провести анализ произведения.

Согласно новым правилам, маркировка должна представлять собой предупреждающий знак совместно с текстовым сообщением на обложке издания. Для книг, выпущенных до 1 сентября 2025 года, допускается использование специальных наклеек. Кроме того, вся литература с упоминанием наркотических веществ автоматически маркируется знаком «18+».

Корреспондент Voronezh1.ru отправилась в книжные магазины «Читай-город» и «Амиталь», чтобы оценить, как нововведение выглядит на практике.

В торговых залах действительно появились книги с предупреждающими наклейками. Некоторые издания дополнительно оборачивают в пленку, на которую клеят знак. На обложках чаще всего можно увидеть восклицательный знак, а более подробная информация размещена на обратной стороне. Встречаются и экземпляры, где предупреждение наклеено непосредственно на обложку без дополнительной упаковки.

Сотрудники магазинов относятся к нововведению спокойно.

«Надо, значит, надо, — пожимают плечами продавцы. — Книги никто не запретил, это лишь формальное предупреждение. По сути, ничего не изменилось».

Покупатели воспринимают новшество по-разному, но большинство сходится во мнении, что особым смыслом эта мера не обладает.

«Раньше все читали эти книги, и ничего страшного не происходило, — делится мнением посетительница книжного магазина. — Считаю эту меру лишней. Никто никогда не начинал употреблять запрещенные вещества из-за того, что прочитал об этом в художественной литературе».

Другие покупатели настроены более прагматично: «Мне без разницы, эти книги есть, их продают, читать нам никто не запрещает. Какая разница, есть там наклейка или нет?»

Особое недоумение вызывает маркировка произведений, которые традиционно считаются борцами с вредными привычками и социальными пороками.

«Когда я увидела вот эти наклейки с предупреждениями о вреде наркотиков на книгах, сказать, что я была в шоке, — ничего не сказать. Для меня, как человека книгу безмерно любящего, это почти кощунство. Хотя подтверждаю, книги — это наркотик. Впервые попробовала года в 4, ну а лет с 7 у меня стойкая зависимость от чтения. А читала я всё, никто меня не контролировал. Кинг, Симмонс, Золя, оба Манна, Мопассан, де Сад, Драйзер, Голсуорси, Брэдбери, Лоуренс, Гессе, Фаллада и даже, прости господи, Кастанеда. Это навскидку те авторы, которые, по мнению наших законодателей, „научат плохому“. Странно, меня научили только хорошему. Видеть, слышать, разбираться. Не видела примеров, когда чтение книг превращало человека в животное. А вот в обратном — уверена. Если честно, добили меня метки на Брэдбери „451 градус по Фаренгейту“ и блокадном дневнике Ольги Берггольц, такое даже сложно комментировать», — говорит главный редактор Voronezh1.ru Ирина Булгакова.

Она также заказала «451 градус по Фаренгейту» на одном из маркетплейсов — книга уже пришла с наклейкой прямо на обложке.

Просматривая список книг, подлежащих маркировке, корреспондент обнаружила в нем произведение воронежского психолога Артёма Сазыкина «Инструкция для манипулятора. Все секреты влияния на людей». Voronezh1.ru связались с автором, чтобы узнать, как его книга попала в перечень и что он сам думает о новой маркировке.

«Честно сказать, я не знал, что мою книгу внесли в подобного рода список. Ее могли внести из-за того, что там действительно упоминаются некоторые психотропные вещества. Но они упоминаются с той целью, чтобы показать людям, как с помощью таких вещей совершались и совершаются преступления», — поделился психолог.

Артём Сазыкин пояснил, что в книге приводились примеры из практики: «Там, допустим, были примеры о том, как черные риелторы в 90-е годы опаивали человека водкой с некоторыми веществами для того, чтобы заставить его подписать доверенность или договор. Так как я определенное время провел на службе в органах наркоконтроля, о некоторых веществах я мог писать исключительно в контексте того, как преступники их используют. Никакого склонения к тому, что это хорошо, там никогда не было».

По словам Сазыкина, в книге также приводились исторические примеры: «Был пример Второй мировой войны, когда это использовалось в Третьем рейхе для того, чтобы солдаты меньше уставали. Исключительно исторические примеры и в контексте того, как это может быть опасно».

Сам психолог признается, что к теме запрещенных веществ всегда относился негативно.

«Я всю жизнь работал психологом в государственных организациях, где занимался профилактикой наркомании, табакокурения, алкоголизма. У меня даже в социальных сетях нет ни единой фотографии, где я был бы с бокалом чего-то, похожего на вино. Нигде», — говорит он.

Артём Сазыкин считает, что в борьбе с пропагандой запрещенных веществ важно не переусердствовать.

«Многие вещи, к сожалению, делаются с перегибами, — рассуждает он. — Если мы возьмем 90-е и 2000-е годы, общество погрязло в разврате. Клипы, песни про наркотики — всё это было в свободном доступе постоянно. А потом в какой-то момент с этим начали жестко бороться. Но каким образом? Мы просто решили всё это дело обозначить, запретить, маркировать. Среди музыкальных исполнителей тоже сейчас проблема: многие переделывают свои треки, что-то пытаются изменить. Но зачастую это приводит к перегибам».

Психолог уверен: важно разделять контекст употребления тех или иных терминов.

«То, что мы какие-то вещи будем маркировать либо не упоминать их, не значит, что в жизни этого не будет. Очень важен контекст. Если мы говорим про рэп-исполнителей, которые активно пропагандируют употребление запрещенных препаратов и склоняют к этому молодежь, — это одна ситуация. А когда слово или название употребляется в профилактических или исторических целях — совсем другая», — подчеркивает он.

Сазыкин проводит параллель с учебниками анатомии: «То же самое — можно и анатомию взять. С одной стороны, там есть перечисления половых органов и процессов, связанных с сексуальной жизнью. А другое дело — активная порнография. И там, и тут употребление одних и тех же терминов, но контекст разный. Если так перегибать, тогда и учебники анатомии нужно маркировать или запрещать. Или медицинские книги, где тоже упоминаются психотропные вещества. Но это ненормально».

По мнению психолога, если уж вводить маркировку, то она должна быть процесс дифференцированной: «Нужно указывать, что в данном материале упоминаются психотропные вещества, например, для описания медицинских процессов, приводятся в исторической справке, или всё же — как элемент пропаганды. Нужно вносить ясность, чтобы людей не путать, а чтобы они точно знали, где и для чего это используется».

В Российском книжном союзе подчеркивают, что создание перечня — это вынужденная мера, призванная защитить издателей и распространителей от штрафных санкций. Изначально отрасль предлагала отменить обратную силу закона и формировать список только из новых произведений, выходящих после вступления изменений в силу, но эта инициатива не нашла поддержки у ведомств. В итоге под действие закона попала практически вся новейшая российская и переводная литература за последние 36 лет.

Теперь механизм работает следующим образом: издатель инициирует включение книги в перечень, направляя сведения в Экспертный центр РКС. Если книга в списке отсутствует, но у специалистов книготорговли или библиотек возникают сомнения, они обращаются к издателю. В течение десяти дней правообладатель обязан провести анализ произведения и либо внести книгу в перечень, либо сообщить об отсутствии оснований для маркировки.

Отраслевой перечень будет пополняться еженедельно, а значит, список произведений, требующих особого внимания, будет только расти. Вопрос лишь в том, где остановиться и не приведет ли такое «саморегулирование» к тому, что скоро значительная часть отечественной и мировой литературы окажется под предупреждающими знаками, а потом и под замком.