«Мадрид небезопасный город, а в Воронеже мне спокойно». Как айтишница после 15 лет в Европе переехала в столицу Черноземья

38-летняя аналитик данных Ольга живет в Воронеже всего год. Ее жизнь похожа на сценарий фильма или увлекательную книгу. Она родилась в Узбекской ССР, училась во Франции, затем уехала в Мадрид и вышла там замуж. А потом, вместе с мужем-колумбийцем и двумя маленькими детьми решила переехать… в Воронеж. Корреспондент Voronezh1.ru поговорил с ней о том, каково это — променять столицу солнечной Испании на столицу Черноземья, и почему она ни о чем не жалеет.

«Я родилась в Советском Союзе, в Узбекистане, в русской семье, — рассказывает Ольга. — Когда мне было три года, Союз распался. Родители попытались уехать в Россию ещё тогда, в 90-х, даже продали дом, но у них ничего не получилось. Тогда они вернулись обратно в Ташкент и купили квартиру. Там я жила до двадцати двух лет. Я из очень простой семьи: папа — дальнобойщик, мама — домохозяйка».

В начальной школе Ольга изучала английский язык, а с пятого класса — французский, и вскоре влюбилась во французскую культуру.

«Я участвовала во всех олимпиадах, занималась в театральных кружках, ходила во французский культурный центр как к себе домой. Я просто грезила Францией, жила этой мечтой. К счастью, родители поддерживали моё увлечение языком и оплачивали индивидуальные и групповые занятия».

В 20 лет Ольга впервые отправилась во Францию — на два летних месяца по программе au pair. Она жила на юге страны в семье фермеров с тремя детьми. Это был незабываемый опыт: языковая практика, знакомство с морем и ещё более сильное желание вернуться во Францию уже на учёбу.

Окончив университет по специальности «Международные экономические отношения», в 22 года Ольга получила грант французского правительства на обучение в магистратуре. Она училась сначала в Перпиньяне, затем в Ницце, осуществив свою детскую мечту.

Сразу после прохождения студенческой практики ей предложили постоянную работу. Это позволило Ольге перейти со студенческой визы на рабочую. Она работала в отделе продаж с иностранными клиентами, а спустя три года получила французское гражданство.

«Я очень благодарна Франции. Во-первых, она дала мне возможность получить образование: без гранта я бы не смогла самостоятельно оплатить магистратуру. Во-вторых, Франция дала мне гражданство. А ещё там остались мои друзья, с которыми связаны много счастливых моментов.

Но за пять лет жизни во Франции я узнала эту страну с другой стороны — не такой, какой представляла её по книгам. Мне казалось, что во Франции сосуществуют два совершенно разных культурных кода. С одной стороны, я сталкивалась с высокомерием некоторых французов, с ощущением, что они считают свою нацию выше других. С другой — меня удивляло и пугало, что часть жителей страны, в том числе выходцы из арабских и африканских стран, не стремятся перенимать местные культурные нормы.

Едешь в поезде из Ниццы в Марсель, а кто-то громко кричит, кладёт ноги на сиденья, разбрасывает мусор, задевает окружающих. И порой кажется, что сделать замечание невозможно. В Париже много раз видела, как люди перепрыгивают через турникеты в метро, чтобы не оплачивать проезд».

Ещё один аспект, который разочаровал Ольгу во Франции, — чистота на улицах.

«Париж грязный город: в метро пахнет мочой, повсюду крысы. Я видела их и на улицах, и в метро», — делится Ольга. — «Туда приятно приехать, посмотреть достопримечательности и уехать, но не жить там».

Однажды Ольга поехала отдохнуть в Испанию. Путешествуя по стране, наша героиня познакомилась с будущим мужем — колумбийцем с нетипичным именем Нестор Иван, который на тот момент уже 5 лет жил в Испании.

«Я нашла мужа на сайте Couchsurfing (международная социальная сеть и платформа для бесплатного обмена гостеприимством между путешественниками и местными жителями — прим. ред.). Вернее, он меня нашел. Я написала, что еду в Мадрид на четыре дня, ищу, где остановиться. И он написал: „Я Ваня, изучаю русский язык, у меня есть свободная комната. Приезжай на два дня“, — смеется Ольга.

Короткое знакомство переросло в сильное чувство и серьезные отношения. Так Ольга оставила Францию и переехала в Мадрид, где прожила в итоге 10 лет.

Кстати, с именами в семье мужа нашей героини отдельная история. У его братьев и сестер — американо-испанские имена: Уилсон Хавьер, Диана Консуэла. А мужа Ольги назвали двумя славянскими именами — Нестор Иван.

Откуда в колумбийской семье такая любовь к России, Ольга не знает.

— Он до меня встречался с русской девушкой, начал учить русский язык. Пытался учить французский, немецкий — не понравилось. Бывал в Москве чаще меня, он знал Москву лучше меня. Застал еще Москву, когда в метро не было надписей на латинице: «Не понять, где выход, что за каракули такие». Откуда у него любовь ко всему русскому, не знаю. Судьба. Его семья не была связана с советской или русской культурой — простая семья из Колумбии. Не спросить уже, к сожалению — его мама умерла.

Испания оказалась полной противоположностью Франции, что сильно впечатлило Ольгу.

— Когда я приехала в Мадрид и первым делом из аэропорта зашла в метро, я сказала: «Это я люблю. Это мой город». Метро обычное, но чистое, светлое. Там не спят бомжи, не воняет, нет крыс. Я помню, как говорила мужу: «Вау, у вас чистое метро!»

В Испании люди более открытые — там все общаются на «ты», даже с врачом и адвокатом.

— Я сначала не могла привыкнуть после Франции, где всем нужно говорить «вы». А когда переехала в Испанию, ко всем обращалась на «вы», а мне в ответ: «Здесь так не говорят». Даже пожилые люди не любят, когда им говорят «вы». Сначала было дико, но потом я влилась. В Испании народ более легкий, веселый, открытый, не такой помпезный. Они более простые из-за того, что там очень много латиноамериканцев. А люди с Латинской Америки очень добрые, открытые, искренние, там нет такого сильного разделения общества, как во Франции.

Однако легкость и беспечность испанцев — это и минус тоже. Ольга говорит, любимая фраза местных: «Ничего страшного, завтра». В Мадриде очень сложно найти элементарных специалистов — починить электрику или трубопровод.

— Ты им пишешь — у меня сломалось, нужен ремонт срочно, а они: «Завтра». Или неделю ждешь ответа по поводу цены услуги. Ты должен за ними ходить, просить, напоминать. Мой муж поэтому научился быть и электриком, и сантехником, потому что мастера просто не хотят работать.

Еще Ольгу шокирует продвижение нетрадиционных ценностей в странах Европы, особенно заметное в детских садах и школах.

— Детям книжки давали разные на дом читать плюс что-то в школе могли рассказывать. На улицах это все тоже можно видеть спокойно. И все это навязывается, ты не можешь отказаться от этих книжек. Мне кажется, это античеловеческое, и я не считаю, что нужно это пропагандировать, особенно маленьким детям. Мы с мужем думаем, что не нужно это пропагандировать, особенно маленьким детям, — возмущается наша собеседница.

Еще один минус — летом в Испании очень жарко: с 11 утра до 8 вечера буквально приходится сидеть под кондиционером или в бассейне. Коммуналка при этом очень дорогая: люди предпочитают мучиться без кондиционера, потому что электричество обходится слишком дорого.

— Например, живут три студентки, и одна включает кондиционер, они договариваются, что та и будет платить больше. Потому что мы-то терпим, а ты, если не хочешь терпеть, тогда плати. Далеко не все могут себе позволить не умереть от жары.

Родители Ольги все-таки смогли переехать в Россию по программе переселения соотечественников в 2015 году.

— В первой волне, в девяностые, не смогли переехать, но тут уже сказали: «Надо». Я была паровозом, локомотивом и тащила родителей в Россию. Мы подали документы, я моталась постоянно: Франция — Ташкент, Испания — Ташкент. И когда им одобрили программу, и в 2015 году папа и мама переехали.

Сначала семья поселилась в Саратовской области, потому что там помогли оформить нужные документы дальние родственники. А дом в Воронежской области купили случайно: у мамы там жила подруга молодости, предложила приехать.

«Мама с папой приехали, посмотрели дом — надо достраивать. Вот они купили этот дом в деревне. Мы в него вложили деньги, душу, силы. Сами там все строили.»

В 2019 году у мамы Ольги обнаружили рак, к счастью, лечение было успешным. Но в 2020 году умер отец нашей героини, из-за пандемии дочь не смогла тогда приехать на похороны: «Это очень грустный момент».

С тех пор ее мама жила под Воронежем одна. В 2022 году началась СВО, а у Ольги родился второй ребенок — дочка.

«Мы с мужем обсуждали, мол, вот сейчас все закончится, полетим к маме».

Но путь от Мадрида до воронежской деревни становился все дольше и дороже.

«Проходит время, мы все никуда не летим. И вот в какой-то момент муж сказал: „Оль, наверное, нам нужно будет переехать куда-то в Россию“. Ну, потому что мама уже в возрасте, у нее проблемы со здоровьем».

Ольга говорит, что, когда услышала это от мужа, она была в шоке — даже заплакала.

«Я помню этот момент, я разрыдалась. Понимаете, я бы, наверно, не осмелилась предложить мужу-иностранцу переехать в Россию. Хотя он бывал здесь много раз, учил русский язык. Он любит Россию, непонятно откуда, непонятно как. Но я не могла ему предложить переехать. А он мне говорит: „Надо переезжать, только надо все со смыслом делать“.

В 2022 году Ольга и Нестор Иван взяли бумажку в клеточку, карандаш и написали плюсы и минусы переезда в Россию, а потом забыли о ней. В 2024 году муж напомнил нашей героине: планировали переехать через три года, пора. Так семья начала готовиться, а в 2025-м уже была в Воронеже.

«Муж приехал в Испанию в 2008 году по контракту (конкурс 3000 человек, прошли всего 20), думал остаться на год, но у него умерла мама от рака, он вымотался и решил „отдохнуть“. Остался, получил гражданство. Жил там долго, но ему нечего терять в Испании, кроме работы», — поделилась наша собеседница. — «Друзья сначала не верили нам. У нас в Испании была хорошая жизнь, всё было устроено. Прекрасная квартира с бассейном, парк рядом, дети в государственной школе и в садике. Мы с мужем удаленщики: я — аналитик данных, муж — ИТ-специалист, дети устроены, все документы есть. Поэтому друзья не верили: как, что, почему? Я говорю: ну вот, так надо».

Мама тоже сначала не поверила, что дочь и внуки скоро будут рядом.

— Она очень переживала за нас, что что-то случится, что мы не долетим, как мы вообще переедем, что здесь будем делать. Говорила: «Ой, не надо из-за меня ничего делать, я не переживу». Я говорю: «Мам, успокойся. Это не из-за тебя».

Все вещи решено было продать. Перевезти контейнер с мебелью стоило около миллиона рублей.

«Я сказала: нет, эта вся мебель того не стоит, лучше куплю новую. И вот мы начали продавать все в конце мая, через три месяца был намечен переезд. Это был сильный стресс», — делится наша собеседница.

Особенно тяжело было расставаться с русскими книгами.

«Я же эти книги привозила из России чемоданами, когда навещала родителей. С ребенком грудным, у меня был чемодан с моими вещами, коляска, и еще я брала чемодан, чтобы книги привезти. Я помню этот ужас, перевес из-за этих книг. У меня была просто огромнейшая русская библиотека. И расставаться с ними — это как оторвать кусок сердца. Но пришлось».

Собаку по кличке Кира — «самую настоящую испанку с испанским паспортом» с Иберийского полуострова — перевозили через Марокко. Муж Ольги летел из Мадрида в Касабланку, оттуда в Москву, а потом уже поездом до Воронежа.

«В аэропорту его не хотели пускать на рейс: „Нет информации о собаке, мы не пустим вас“, хотя обо всем договаривались заранее. Он стал разбираться, ругаться, показывать письма, дошёл до менеджера — в итоге его пустили. Потом прилетели в Москву, и поездом — в Воронеж. Купили два места: на одном переноска с собакой, на другом — муж».

Ольга говорит, что собака в Воронеже счастлива.

«Она выходит на улицу и нежится, чешет свою спинку то об снег, то об траву. Я не видела ее такой в Испании. Там она летом умирала от жары. А здесь мы ее выгуливаем два раза в день, потому что климат комфортный. Снег она обожает».

В Москву семья не поехала: слишком большой, энергозатратный и дорогой город. К тому же там найти квартиру, где разрешено жить с собакой, можно только ближе к окраинам. Нестор Иван рассматривал Самару, но Ольга сказала: «Как я от Самары до маминой деревни доеду?» Поэтому семья остановилась на Воронеже — до деревни, где живет бабушка, всего три часа на машине.

«Мы были приятно удивлены, что в Воронеже есть все для жизни: и рестораны, и кинотеатры, и детские зоны, и парки с соснами. Парк „Динамо“ — просто лес. Можно уйти туда, и интроверту будет очень хорошо. Есть водохранилище — просто глаз радуется и отдыхает, когда я смотрю вдаль».

Сейчас Ольга не работает, наслаждается новой жизнью.

«Мы почти год тут, и я уже уладила многие бытовые вопросы, поэтому просто хожу и просто кайфую от красоты города, от деревьев. Я бегаю часто и до сих пор — вот уже год прошёл — не могу пробежать без остановки. Всегда останавливаюсь, чтобы что-то сфотографировать красивое. Не знаю, сколько лет мы проживём в Воронеже, но сейчас наслаждаюсь каждым днем».

Как оказалось, воронежская медицина удивила европейцев скоростью и возможностью вызвать неотложку, не доказывая, что тебе действительно требуется помощь. Так, например, сыну Ольги стало плохо: болела голова, температура поднялась до 39 градусов. Ольга хотела везти его в больницу сама, но знакомые сказали: вызывай скорую.

— Я говорю: «А что, приедет?». Мне говорят: «Оль, ну конечно, приедет». И они приехали через 15 минут. Я удивилась! Сделали укол, лучше не стало. Приехала вторая скорая, отвезла нас в больницу. Сделали КТ головы, кучу анализов, положили, а уже на следующий день выписали. Я была просто в шоке. Да, условия в стационаре скромнее, чем в Испании: нужно свое белье, посуда, туалетная бумага. Зато там скорую вызывают только в смертельных случаях, а к узкому специалисту свободная запись может быть через год. В Испании скорую вызывают только в смертельных случаях, и это нужно еще доказать. У меня подруга рожала, муж ее вызывает скорую говорит: «Она рожает». Они говорят: «Нет, она, наверное, не рожает еще». В итоге, пока он с ними спорил, она сама и родила».

Еда в Воронеже, по мнению нашей собеседницы, тоже лучше, особенно для детей.

«В Испании нет такого понятия, как столовая. Детское меню состоит из наггетсов, картошки фри и макарон с кетчупом. Нет супов. Я вымаливала какие-то супы несчастные. А здесь есть и молочка, и творог. В Испании его, например, нет, за ним придется ехать в украинский магазин. Цены, кстати, примерно такие же».

Скучает Ольга — неожиданно — по сортировке мусора.

«Я всю жизнь сортировала мусор, потому что у меня душа болит за природу, за планету. В Испании жёлтый бак — пластик, синий — бумага, зелёный — стекло. Не нужно ничего мыть. А здесь приходится мыть все баночки, тетрапаки, пакетики, всё это сохнет, я это дома сортирую и вывожу в „Экодвор“. Кучу времени на это надо. И я понимаю, что обычный человек, у которого работа, дети, быт, не будет этого делать — у него просто нет энергии и сил. В Мадриде мусоровозы приезжают каждую ночь, порой не спишь из-за них, но зато чисто. А здесь мусорки всегда переполнены, воняет. Видимо, плохо организовано».

Зато банки, по ее словам, в Воронеже работают гораздо лучше.

«Намного всё технологичнее и круче, чем в Испании».

Из проблем Воронежа Ольга также выделяет бродячих собак.

«Бродячие собаки в Воронеже — большая проблема. Встречала пару раз в парке „Динамо“. Напали на мою, пришлось защищать. Люди помогли. Это пугает, конечно, вот эти собаки. Но мы стараемся просто не смотреть на них. Если с детьми идем, я вижу там две-три собаки или пять, то обходим, не смотрим в глаза», — делится наша собеседница.

В Испании бездомных собак нет — но полно бездомных людей, которые спят в коробках прямо посреди улицы с модными бутиками.

Культура вождения — а точнее ее отсутствие — тоже одна из серьезных проблем Воронежа, по мнению Ольги.

«Пробки везде есть, но здесь нам очень не нравится манера и культура вождения. Ее нет. Многие водители здесь либо глупые, либо наглые: подрезают, думают, что они важнее других, особенно если номер крутой. Откуда столько пафосных номеров, зачем? Чтобы знать, что тебя нужно пропустить? По встречке едут, только чтобы объехать всех. В Воронеже не хватает кругового движения. В Мадриде его много, и намного легче водить».

При этом в Воронеже Ольга чувствует себя в безопасности — несмотря на ежедневные сирены и предупреждения об атаках БПЛА.

«Когда я гуляю по центру Воронежа, то абсолютно не думаю, что ко мне залезут в карман. А в Мадриде у меня несколько раз пытались украсть телефон. В центре Мадрида я напряжена до предела», — поясняет наша собеседница.

В Испании сумки и рюкзаки всегда нужно носить впереди и крепко держать. Воруют чаще всего в метро. Оставить на минуту телефон на столике в кафе — значит расстаться с ним навсегда. Полиция при этом ничего не может сделать — в Испании кража на сумму до 400 евро не является уголовным преступлением. А пытаться поймать мелкого воришку и судить его может оказаться гораздо дороже, чем стоимость украденной им вещи.

«Для меня Мадрид небезопасный город. Он красивый, архитектура красивая. Но там нужно быть постоянно начеку. А здесь, в Воронеже, я расслаблена и спокойна. Могу оставить свою сумку в машине. В Мадриде нельзя так делать: разобьют стекло и украдут».

Сирены поначалу пугали Ольгу и ее близких, но со временем они привыкли.

«Раньше, когда звучала тревога, я замирала, дети тоже пугались. Но смотрела на прохожих и понимала: жизнь продолжается. К таким вещам привыкнуть невозможно, но можно научиться правильно на них реагировать».

Сын Ольги, семилетний Андрей, адаптировался быстро — у него уже был хороший русский. Мама специально водила его на кружки, к логопеду и нейропсихологу.

«Я билась за этот русский язык очень долго. Для сына Россия — это снег. И нам повезло, что в Воронеже в ту зиму была настоящая зима, выпало очень много снега».

Четырехлетней Николь было сложнее.

«Она плохо говорила по-русски. Постоянно вспоминала Испанию, хотела вернуться. Говорила, что там ее игрушки. Я говорю: „Зайка, уже там твоих игрушек нет, они уже все здесь“. Ей было, конечно, сложно. Сейчас дочка уже лучше говорит по-русски и иногда шутит: „Мам, езжай ты в Испанию, отдохнешь от нас пять месяцев“.

Буллинга в школе и детском саду не было, однако друзья у детей появились не сразу.

«Но вот сейчас у сына есть товарищи, нас недавно пригласили на первый детский день рождения. Я безмерно счастлива и благодарна».

В соцсетях Ольге прилетает немало хейта, комментаторы считают переезд из Испании в Воронеж, мягко говоря, странным решением: «Вы губите жизнь детей, вы нехорошая мать».

«А я так не считаю. Мои дети будут говорить на двух языках, будут в совершенстве знать один из сложнейших языков мира — русский. Дети станут билингвами, у них уже мозг работает по-другому. Для меня важно, чтобы мои дети ощущали себя русскими. Когда возвращалась в Узбекистан после жизни во Франции, то чувствовала себя уже чужой, потому что это не совсем моя культура, не мой язык. И в России я себя чувствую не своей, потому что я здесь не жила. И в Испании я чужая, и во Франции — везде чужая. Но во мне есть зерно самоидентичности русского человека от родителей. Они очень хотели вернуться в Россию. Поэтому очень важно для меня, чтобы дети говорили по-русски, самоидентифицировали себя русскими».

Когда семья переехала, дети сначала говорили между собой по-испански. Сейчас все чаще — по-русски, и даже муж стал чаще использовать русский. Ольга шутит, что теперь придется бороться за испанский.

«Я мужу говорю: мы если такими темпами пойдем, они забудут испанский язык. Поэтому на семейном собрании было принято, что дома мы будем продолжать говорить на испанском. Это язык отца, поэтому очень важно».

До переезда Ольга работала аналитиком данных во французской компании из Испании. Однако в России настроить VPN не удалось. Ее 42-летнему мужу удалось сохранить работу, но периодически приходиться летать в Испанию.

«Мы не смогли настроить себе VPN и скрыть переезд. Очень большая проблема с интернетом. Поначалу все работало, но потом прекратилось. Пришлось рассказать. А это автоматически увольнение», — объясняет Ольга.

С ноября 2025 года она не работает и работу пока не ищет — дала себе время отдохнуть, уйти в семью. Сын пошел на хоккей, где расписание часто меняется, и совмещать сопровождение ребенка на спорт с офисной работой будет сложно. В Воронеже Ольгу поразило количество бесплатных государственных спортивных школ.

«Мы были в шоке с мужем от того, что здесь есть бесплатные государственные спортшколы. Сын ходит на хоккей и шахматы, дочка — на хореографию, плавание и фигурное катание. Конечно, если вы хотите чего-то большего, всегда нужно брать дополнительные занятия, которые оплачиваются. Но сам факт, что это бесплатно, — в Испании такого нет».

Публичности после переезда Ольга не искала — слава пришла к ней совершенно случайно.

«Я 13 месяцев думала рассказывать о переезде, хотела поделиться, но у меня не было сил ни моральных, ни физических, ни времени. Я знала, что будет хейт и решалась очень долго. Записала ролик через „не хочу“ — и он завирусился в соцсетях. Два дня у меня была сильная тревожность. Но я получила столько поддержки, особенно в личных сообщениях. Очень много историй людей, которые переехали тоже — и даже в Воронеж. У меня нет цели хайповать или рассказывать, что там плохо, а здесь все прекрасно. И там может быть хорошо, и здесь может быть хорошо. Я делюсь историей своего пути».

Потеря работы Ольгу из колеи не выбила.

«Когда планируешь переезд, нужно планировать с головой, не на эмоциях. У нас с мужем было три варианта: самый благоприятный — оба работаем; средний — я теряю работу; и худший, когда оба теряем. Мы это всё просчитали. Садики в России с трёх лет. Дочь нужно отправить в детсад, сыну подучить русский язык, чтобы не буллили в школе. Всё было просчитано до миллиметра».

Прожить в Воронеже семья планирует пока что пять лет и о возвращении в Испанию не думает. Ольга и Нестор Иван хотели бы потом пожить в Колумбии, чтобы дети увидели родственников отца. Но пенсию наша собеседница все-таки хотела бы провести в Испании.

«Дом — там, где моя семья. У меня есть родина — Узбекистан, которой я благодарна, которую я нежно храню в своём сердце. Но приезжая туда, я чувствую себя чужой. И здесь, живя в России, я тоже не чувствую, что это моя земля. Поэтому дом для меня там, где мой муж и мои дети», — рассказывает Ольга.

Самой большой потерей для Ольги после переезда стали друзья.

«Я человек очень открытый, общительный. Я знала пол Мадрида до 2022 года, там был круг близких друзей, мы лепили пельмени, слушали музыку, собирались с детьми и семьями на шашлыки, игры в парках. Представляете, этот близкий круг взять и оставить? А здесь нужно все начинать сначала».

Но теперь самое главное — мама рядом.

«Когда мы только переехали сюда, у меня появилась машина, я стала слушать музыку на русском языке на радио. Я первые полгода просто кайфовала от того, что слышу русскую музыку по радио. Это вроде мелочь, но это так приятно.

Эмиграция — это маленькая смерть, потому что, когда вы эмигрируете, вы теряете что-то. Иногда это очень-очень больно отпустить. Но, с другой стороны, посмотрите, что вы получаете взамен. Пусть это всегда лежит у вас перед глазами, потому что бывают очень сложные моменты. Муж мой тысячу раз говорил: «Оль, ну мы же знаем, почему мы переезжаем». И когда я это слышу, я успокаиваюсь. Поэтому сравните, что вы теряете и что приобретаете. И иногда нужно рискнуть».