«Мёд должен падать с ложки плюшкой»: липецкий пасечник — о том, почему гибнут пчёлы и можно ли отличить настоящий мед от подделки

В пятницу 14 августа православные отмечают Медовый Спас — один из главных праздников для пчеловодов и любителей мёда. В этом году у пасечников выдался непростой сезон: весенние заморозки, летняя жара и проливные дожди, а ещё — массовая гибель пчёл в некоторых регионах. Корреспондент Voronezh1.ru поговорил с пасечником из Липецкой области Юрием Ивановым, чтобы узнать, что происходит с мёдом в этом сезоне, сколько он стоит и как не купить подделку.

— Юрий, как давно вы занимаетесь пчеловодством и почему вас это увлекло?

— Я занимаюсь пасекой уже 21 год. Мне пчеловодство нравилось ещё с детства, было очень интересно. А потом, по выходу в отставку (наш собеседник служил в правоохранительных органах — прим.ред), решил заняться пчеловодством со своим товарищем, который уже имел опыт.

Труд этот очень сложный, тяжёлый. Многие говорят: «Ну что там сложного? Открыл, посмотрел, закрыл, поставил вощину» — нет, это не так. Если этим заниматься серьезно, это труд непростой.

Например, скотину или птицу можно закрыть, а вот пчёл не закроешь. Бывает, что они разлетаются. Есть осенние слёты: приходишь осенью, смотришь — вроде мёд есть, всё есть, а пчёл нет. Улетели. Почему? А кто знает? Они же записок не оставляют. Может быть, им что-то не понравилось. Или они больны варроатозом — есть такой клещ. Когда я начинал, мы брали от него препарат — бипин. Однако сейчас его эффективность упала. Пчёлы болеют. Огромное количество самых разнообразных заболеваний — и за этим тоже надо следить. Пчеловод работает как ветеринар. А если пчёлы погибнут— это трагедия. Бывает, что люди лишаются полностью пасеки, а это может быть сто семей.

— А сколько у вас семей?

— У нас сейчас 20 семей. Было 50, и до 60 доходило, но очень тяжело. Если б было просто — все бы занимались пчеловодством.

— Этой весной были аномальные заморозки. Где-то они нанесли серьёзный удар по пчеловодству — погибли не только растения-медоносы, но и сами пчёлы. Насколько это коснулось вас?

— Со своей колокольни могу утверждать следующее. Пчёлы зимой должны храниться во мшанике — полуподвальном помещении. Там аномальных морозов не бывает. Пчёлам страшен не мороз, а резкий перепад температур. Они не боятся морозов — иначе они бы в Сибири не жили. Поэтому тут вопрос к хозяину пасеки. С растениями-медоносами этом году у нас тоже всё хорошо.

— Лето выдалось непростым: то тридцатиградусная жара, то проливные дожди. Как эти качели отражаются на пчёлах и медосборе?

— Естественно, отражаются. Мёд зависит от погодных факторов: влажности, температуры, их сочетания. Удачный год — удачный медосбор, и наоборот. В этом году лето посредственное — 50 на 50. Например, в жару пчелы вынуждены выпаривать мёд, потому что только мёд с влажностью 18% считается годным для употребления и хранения. Остальной жидкий мёд закисает. Пчелы выпаривают его в обязательном порядке при любой погоде. Если погода сырая — этот процесс затягивается дольше. В этом году влажно, выпаривать приходится больше. А вот жара пчелам не страшна. В 2010 году была жарища и засуха — и то пчёлы справились. А, например, в Ростовской области и Краснодарском крае жара стоит постоянно.

— В соцсетях и новостях пишут о массовой гибели пчёл в этом году в разных регионах. Вы с этим столкнулись?

— В этом году Бог миловал. К массовой гибели пчёл приводят, как правило, два фактора: болезни пчёл и нерадивые сельхозпредприниматели, которые не соблюдают технологию обработки посевов и используют химикаты в дневное время и в ветреную погоду.

Это самое страшное. К тому же, они за это практически не отвечают. Теоретически отвечают, но на практике — нет. Я разговаривал с одним фермером, говорю: «Вот видишь, потравили». Он не отрицает. Но даже если возбудить уголовное дело и довести до суда — это три-четыре тысячи рублей компенсации за одну пчелиную семью. Для фермера с его миллионами это ерунда. А для пчеловода — уничтоженная пасека. Купить полноценную семью будет стоить около 8 тысяч, поэтому такие выплаты не решают проблемы. К тому же, приходится выбрасывать мед, если он отравлен, а проводить экспертизу нецелесообразно, потому что тоже дорого.

— А можно как-то защитить пчёл?

— Никак. Фермеры говорят: «Закрывайте летки или вывозите». Закрыть нельзя — пчелы в улье запарятся. Они должны вылетать, вентилировать свой домик. А чтобы вывезти, нужен транспорт. Представьте: хотя бы десять семей с ульями — примерно по 100 килограммов каждая. Погрузить и вывезти их куда-то на время просто нереально.

— Как в этом году обстоят дела с урожаем мёда?

— Средний урожай. Всё зависит от медоносов на территории ареала пасеки. Самый эффективный сбор — по 500 метров. Если рядом сажают подсолнечник — это серьёзно помогает. Он бывает опыляемый и неопыляемый, первый даёт вдвое больше мёда.

Всё зависит и от того, есть ли луга или места, не тронутые фермерами. А сейчас вокруг деревень всё опахано под пшеницу. Пчёлам нужны лес, поляны, овраги, косогоры. В Советском Союзе специально сеяли фацелию, эспарцет, синяк. А сейчас этого нет.

— Погода как-то повлияла на качество мёда?

— Она влияет на количество, не на качество. Медонос всегда выделяет один и тот же нектар.

— Сколько сейчас стоит мёд?

— В среднем по Липецкой области — 250 — 300 рублей за килограмм (в трехлитровой банке 4,5 кг мёда — прим. ред.). В Задонске просят и по 500. Везде по-разному.

— Как отличить настоящий мёд от подделки? Есть какие-то простые способы?

— Самый простой и надёжный способ — сдавать на анализ. Но если раньше он стоил 150 рублей, то сейчас — около тысячи. Для пасеки в 10 — 20 ульев это дорого.

Есть и народные способы. Например, настоящий мёд должен падать с ложки большой каплей и не растекаться — должен капать целой «плюшкой». Но сейчас жуликов много, и они прибегают к разным способам подделки.

К примеру, они берут старый засахарившийся мёд, разогревают на водяной бане и продают как свежий. Он теряет лечебные свойства, ферменты пропадают. Есть такой показатель — диастазное число, которое характеризует ценность мёда. Чем оно выше, тем качественнее продукт, но при нагревании оно падает. Такой мёд годится только на кондитерку, в пирожки или на медовуху. Фальсификата сейчас много, он сбивает цену.

— На что обращать внимание при выборе мёда?

— Самый качественный мёд — у проверенного годами пчеловода. Внешне человеку без приборов определить качество невозможно. Если только совсем уж жжёный сахар продают — тогда сразу видно. А фальсификат пахнет так же, густота та же. Отличить очень сложно.

У честного пчеловода есть ветеринарно-санитарный паспорт пасеки, подтверждающий здоровье пчел и безопасность меда. Такой пасечник хорошо разбирается в пчеловодстве, всегда с удовольствием расскажет, когда и с каких растений был сбор, даст попробовать мед.

— Если мёд засахарился — это плохо?

— Нет, весь мёд должен засахариваться. Быстрее засахаривается тот, в котором больше крестоцветных. Особенно сильно — с рапса. Такой мёд бывает и молотком не разобьёшь. Если в общей массе его немного — ничего страшного, он даже даёт специфический вкус. А если чистый рапсовый — в банку нальёшь, засахарится, и ты его оттуда уже не вытащишь. И пчёлам на зиму рапсовый мёд оставлять нельзя — они его не смогут съесть и погибнут.

— Есть ли у вас свои фирменные сорта мёда?

— Нет. Мы с напарником сразу сказали: отказываемся от монофлёрного мёда (с одного растения). У нас нет таких зарослей, чтобы собрать чистый подсолнечниковый, липовый или гречишный. Пчелу не привязать за ноги. Получить мономёд — огромный труд. Это могут только кочевники: поставили на рапс — собрали, скачали, уехали на гречиху — и так далее.

— Как сейчас обстоят дела с пчеловодством в России? Помогает ли государство?

— Я не эксперт, поэтому выскажу личное мнение. Со стороны государства посильная помощь есть, но проблема стоит очень остро. Закон о пчеловодстве, как говорят коллеги, сырой. Нет ограничений для сельхозпроизводителей, которые используют агрессивную химию. А это самая большая проблема. К тому же сейчас мало пчелоугодий. Пропаганда потребления продуктов пчеловодства среди населения — эпизодическая, в основном к Медовому Спасу.

Надо обратиться к опыту японцев. Я слышал, что они продуктами пчеловодства спасались от последствий радиации. Учёные говорят, что у пчёл не рождается уродцев — нет пчёлок без лапок или крылышек. А это, на мой взгляд, показатель.

— Есть такое выражение: «Погибнут пчёлы — через четыре года погибнет человечество». Насколько это справедливо?

— Не могу сказать, насколько это справедливо, но высказывание такое действительно есть. Потому что опылять некому будет. Так случилось с Китаем: там пчёл практически уничтожили химией, и людям приходится опылять самим — кисточками каждый цветочек. Проблема эта очень большая.

— Что, по-вашему, нужно сделать на государственном уровне?

— Нужен закон, который бы конкретно отвечал чаяниям пчеловодов. Который бы прошёл апробацию, чтобы высказались и пчеловоды, и учёные.

Нужен рынок сбыта для честных производителей. Раньше была потребкооперация: приехал, сдал мёд оптом, получил деньги. Сейчас ты сам должен найти, кому продать. И пока люди распробуют, пока поймут, что мёд качественный, — пройдут годы. Нет между пчеловодом и потребителем специалиста в лице государства, который бы гарантировал качественный продукт.

Мёд и продукты пчеловодства граничат с лекарственными препаратами. Если человек заболел — пьет горячий чай с мёдом. Спортсмены перед выступлениями делают миксы из орехов и мёда. Это прописные вещи, их не надо никому объяснять. И государство должно это делать. Считаю, что игнорировать такой опыт при нашей экологической обстановке, когда вокруг одна химия, безрассудно.

Нужно помнить: настоящий мёд — это труд, который не видно сразу. Его невозможно проверить на глаз, на запах или на вкус. А чтобы этот труд не пропадал, государству пора обратить внимание на пчеловодов и навести порядок в отрасли — хотя бы ради того, чтобы мёд на наших столах оставался настоящим.