Был дважды приговорен к смерти и получил мавзолей, как у Ленина. Кто такой агент «Бриллиант», чьё имя попало на карту Воронежа

В Левобережном районе Воронежа, там, где когда-то проходил главный тракт из столиц на Кавказ, лежит широкая улица Димитрова. Она начинается у водохранилища и уходит далеко за городскую черту. Ежедневно по ней проезжают тысячи машин, но мало кто из водителей задумывается: в честь кого названа эта магистраль? И почему болгарский революционер, никогда не бывавший в Воронеже, увековечен в названии городской улицы?

Георгий Михайлович Димитров — человек, которого называли «болгарским Лениным». Он прошёл путь от наборщика в типографии до главы болгарского правительства, пережил нацистский суд, возглавлял Коминтерн и стал символом антифашистской борьбы для всего мира. А его имя на карте Воронежа — не случайность, а память об эпохе, когда идеи международного коммунизма были здесь так же естественны, как воздух.

Георгий Димитров родился 18 июня 1882 года в болгарском селе Ковачевци, в семье беженцев из Македонии. С раннего детства он познал нужду и уже в 12 лет пошёл работать в типографию — сначала подмастерьем, затем наборщиком. К 18 годам он уже возглавлял профсоюз печатников.

Политикой Димитров увлёкся рано. В 1902 году он вступил в Болгарскую рабочую социал-демократическую партию, а через год примкнул к её леворадикальному крылу — «тесным социалистам». Они сосредоточили свою работу среди промышленных рабочих и служащих, установили высокую планку для людей, желающих стать членами партии.

Димитров организовывал забастовки, в том числе знаменитую Перникскую стачку 1906 года, избирался в парламент, редактировал партийные газеты. В 1923 году он возглавил вооружённое восстание против правительства в Болгарии. Мятеж провалился, а Димитров бежал за границу, был дважды заочно приговорён к смертной казни (в 1923 и 1926 годах) и больше двадцати лет не ступал на болгарскую землю.

Настоящая слава пришла к Димитрову в 1933 году. 27 февраля в Берлине загорелся Рейхстаг. Нацисты, только пришедшие к власти, обвинили в поджоге коммунистов и арестовали нескольких болгарских активистов, включая Димитрова, который работал в Германии как агент Коминтерна под кодовым именем «Бриллиант».

Суд над поджигателями открылся в Лейпциге в сентябре 1933 года. Нацисты рассчитывали на быстрое осуждение. Однако, они не учли, что Димитров не собирался быть жертвой и к тому же хорошо владел немецким языком.

Димитров отказался от адвоката и защищал себя сам. На допросах не оправдывался, а нападал. Димитров превратил скамью подсудимых в трибуну для разоблачения нацизма, доказывал, что поджог выгоден только самим нацистам, и требовал вызвать в свидетели Гитлера и Геринга. Георгия Димитрова 36 раз лишали слова, 5 раз изгоняли из зала суда. Из-за неудачного для нацистов хода процесса его радиотрансляция была прекращена.

Его речь прогремела на весь мир, а газеты писали о «неукротимом болгарине», который поставил нацистский режим на грань международного скандала. В декабре 1933 года суд оправдал Димитрова за недостаточностью улик — это стало поражением нацистской пропаганды.

В СССР его немедленно признали героем. Советское правительство предоставило Димитрову гражданство и доставило в Москву. Из подсудимого он превратился в одного из самых влиятельных коммунистов мира.

В Москве карьера Димитрова стремительно пошла вверх. В 1935 году на VII конгрессе Коминтерна его избрали генеральным секретарём Исполкома — главой международного коммунистического движения. Он руководил Коминтерном до его роспуска в 1943 году.

В столице СССР Димитров встретил свою вторую жену — австрийскую журналистку Розу Флейшман (первая супруга, профсоюзная активистка и сербская революционная поэтесса Люба Ивошевич, умерла в 1933 году на фоне болезни и депрессии), а также воспитывал приёмных детей, среди которых была китайская девочка Фаня (Ван Фанъни) — дочь видного деятеля Коммунистической партии Китая Вана Мина. Это было время, когда его личная жизнь и политическая карьера переплелись в единый узел

В 1945 году, после установления в Болгарии просоветского режима, Димитров вернулся на родину. 6 ноября 1946 года он стал премьер-министром Болгарии. При нём страна национализировала промышленность, провела аграрную реформу и начала строить социализм по советскому образцу.

Однако здоровье Димитрова было подорвано. Он страдал циррозом печени и сахарным диабетом. В апреле 1949 года его привезли на лечение в подмосковную Барвиху, а 2 июля Георгий Димитров скончался. Ему было 67 лет.

После смерти Димитрова в подмосковной Барвихе его тело забальзамировали. В Болгарии его называли «болгарским Лениным», и в Софии ему построили мавзолей.

Решение о строительстве приняли на следующий день после его смерти — 3 июля 1949 года. Мавзолей возвели в рекордные сроки: всего за 138 часов. Внутри установили бронзовый саркофаг, почти идентичный тому, в котором покоится Ленин в Москве.

Тело Димитрова пролежало в мавзолее больше сорока лет. В 1990 году, после падения коммунистического режима, его перезахоронили по просьбе родственников. А мавзолей в центре Софии снесли в 1999 году.

А что же воронежская улица? Её история началась задолго до Димитрова.

Согласно «Энциклопедии Воронежских улиц» историка и краеведа Павла Попова, в XIX — начале XX века эта дорога называлась Большой или Большаком. Она была главным трактом из центра России на юг, к Черноморскому побережью и Кавказу. По ней ехали купцы, чиновники, путешественники. Здесь, на слободе Придача, их встречали постоялые дворы, кузницы и лавки. Торговцы предлагали пшено, муку, колбасу, изюм и рыбу из бочек. Среди достопримечательностей выделялась Рождественская церковь — каменный храм XVIII века, который можно увидеть на старых фотографиях.

В советское время улицу несколько раз переименовывали: сначала в проспект Революции, потом, в 1936 году, в улицу Димитрова. Это был знак уважения к человеку, который в одиночку противостоял нацистскому суду и стал символом борьбы с фашизмом.

После войны улица росла, удлинялась, ширилась. На ней сохранились старые дома — свидетели дореволюционной Придачи.

Кстати, улицы Димитрова появились в десятках городов СССР: от Волгограда до Владикавказа, от Калининграда до Новосибирска. Как напоминание о человеке, который не сдался и доказал, что даже в застенках можно оставаться свободным.