«Первое время голос просто отказывал». Два поколения воронежских педагогов — о школе, учениках и родителях

Сегодня, 5 октября, в России отмечается День учителя. Эта дата приурочена к принятию в 1966 году международной Рекомендации о положении учителей (совместно с ЮНЕСКО и Международной организацией труда). В России этот день официально зафиксировали в 1994 году (ранее в СССР и первые годы после него праздник отмечался в первое воскресенье октября).

Накануне праздника корреспондент Voronezh1.ru поговорил с двумя педагогами, чей стаж отличается на десятилетия. Почетный работник общего образования РФ Людмила Шпитко преподает более 55 лет. Никита Паринов только начал свой путь: он учитель биологии с девятимесячным опытом. Оба работают в воронежских школах, но их взгляд на профессию, детей и будущее образования различается радикально. И в этом контрасте — портрет современной школы.

Изначально я не школьный учитель. Я закончила университет, работала в Таджикском государственном университете в Душанбе, преподавала, закончила аспирантуру, была старшим научным сотрудником. Но с развалом СССР нам пришлось уехать из Душанбе и переехать в Воронеж.

Здесь я пошла работать в школу. Сначала было очень трудно: вуз и школа — вещи разные. Но постепенно втянулась, и мне понравилось. Преподаю я физику, астрономию и естествознание — в зависимости от года. Физику веду во всех классах, от гуманитарных до физматовских.

В лицее № 6, где я преподавала до 2023 года, упор на инженерное образование. У нас договор с академией имени Жуковского и Гагарина: с седьмого класса идет инженерно-технологическое образование. Дети изучают дроны, устройство ракет. Сотрудники академии преподают то, что я как физик показать не могу. Я и сама с интересом сижу на их лекциях. А дети уже с седьмого класса понимают, чего хотят.

В школе № 107 имени Ушинского, где я преподаю сейчас, я классный руководитель десятого класса. Класс великолепный: 32 человека, из них 30 мальчиков — кадетский класс. Все умные, почти все определились с будущей профессией.

А выбрала я физику в свое время, наверное, потому что у меня был хороший учитель в школе. Мария Ивановна Орлова сумела привить интерес именно к этой науке. Математика для меня скучновата — одни цифры. А физика разнообразная: любой ребенок найдет свою нишу. Кто-то решает задачи, олимпиады — у меня много победителей. А кто-то любит делать своими руками различные поделки. В этом разнообразие физики: всегда можно найти интересное для любого ребенка.

«Современные дети „разбросанны“»

Сейчас дети больше увлечены цифровыми технологиями. Но и для них можно найти интересное, в том числе с использованием искусственного интеллекта. Я от него не шарахаюсь.

Современные дети рождаются со смартфоном в руках. Маленькие пытаются расширить картинку на книжке, как на планшете. Умение пользоваться компьютером у них в крови. Это хорошо — я этому учусь у них. Недавно настраивали документ-камеру, она не шла на доску. Подошли ребята, набрали нужные клавиши, все вывели.

Цифровые технологии — это неплохо. Главное, чтобы они не подменяли собственный интеллект. Отсюда клиповое мышление: они не могут долго повторять одно и то же, учить большие темы. Приходится разбивать тему на маленькие кусочки, а потом соединять вместе. Дети очень практичные: знают, чего хотят, в отличие от нас. Мы долго не могли определиться, а они после девятого класса говорят: «Я знаю, куда пойду». С другой стороны, они очень «разбросаны»: там и жизнь в телефоне, и многие занимаются спортом — причем на серьезном уровне, у меня полкласса мастеров спорта, и робототехника, и еще какие-то курсы. Раньше такого разностороннего развития у детей не было.

И школа стала другой. В инженерные классы лицея на уроки из академии имени Жуковского приходят полковники — показывают дроны, рассказывают про устройство ракет и другой техники, даже для меня там многое удивительно. В прошлом году приходил представитель академии, приносил жидкие азот и кислород, показывал уникальные опыты. То, что я объясняю на уроке, они продемонстрировали на эксперименте.

Дети видят, что инженер — это не абстракция, а образ мышления, умение претворить законы природы в реальную вещь. Одно дело — слушать по телевизору про ракету, другое — когда офицеры приносят реально действующий двигатель. И дети видят, как это устроено. Те же дроны: одно дело — картинка, другое — пробные полеты и соревнования.

И конечно, все дети разные. Есть семьи, где родители сохранили понятия классического воспитания, это важно. Многие патриотично настроены, серьезно к этому относятся. А я любой класс, куда приду, держу, не позволяю распуститься.

«Мои ученики часто меня удивляют»

Современные дети однозначно учителей не боятся. А уважение надо заслужить. Кого-то уважают, кого-то нет. В моем понимании учитель должен быть строгим. Он должен научить, передать. В старших классах с учениками стоит разговор вести на равных. Они иногда знают больше, чем я. Не по моей специфике, конечно, но есть очень умные дети.

Мои ученики часто меня удивляют. Мальчик, у которого с физикой проблема, разберет и соберет машину. Я знаю принципы, как это работает, а он всю технологию процесса изложит и объяснит лучше меня. Или проходим оптику — это же цвета, красота. Есть дети, которые замечательно рисуют, вот они рисовали закаты, восходы, голубые горы — и все с точки зрения физики. И я всегда стараюсь привлечь детей туда, где они могут меня поразить. Найду нишу, где он столкнется с физикой.

Если говорить о программе, то мне не хватает свободы. Классы ведь разные. Приходит слабый — я бы какую-то тему два урока посидела. А другую, может, за один урок объяснила. Пришёл сильный класс — я бы тему быстро объяснила и порешала больше задач. Я учитель высшей категории, вижу, как можно лучше сделать. Но сейчас так нельзя, все идет строго по часам.

В советские годы мы больше учили наизусть формулы, законы. Все запоминалось. И только когда что-то выучили, приходило понимание. Сейчас же упор на понимание. Но как понять, если не знаешь формул? А нынешние дети рассчитывают на «Гугл», мало запоминают. Дети уверены: если нужно, пойдут в телефон и все найдут, скачают.

Раньше учитель был источником знаний, а теперь он — проводник. Столько информации сейчас, что за урок всю ее не дашь. Зато можешь сказать: «Вот это можно посмотреть там, а это надо знать точно». Я даю базовые знания, которые в том числе помогут сориентироваться в интернете. Если дети знают базу, значит, знают, как найти и остальное.

«Учитель теперь не авторитет»

В советское время учитель был непререкаемым авторитетом. Любая жалоба детей на него заканчивалась фразой: «Учитель всегда прав». Если не прав — смотри пункт первый. Сейчас это изменилось. Родители в основном теперь не союзники учителя. Они пытаются контролировать учителя, вместо того чтобы помочь.

Раньше родители подчинялись учителям, школе, принимали это как данность. Сейчас не принимают и всегда отстаивают свою позицию. Но у меня хорошие отношения с родителями в классе. Мы находим общий язык.

Хочется сказать красиво. Учитель — не просто хороший человек. Можно быть хорошим — и ничему не научить. Учитель — сложная фигура. С одной стороны, строгий профессионал, умеющий научить и заставить. Слово «заставить» даже не хочу убирать — многим ребятам это надо. С другой — умеющий приласкать, приголубить, чтобы ребенок чувствовал себя в школе уютно.

Однозначно, нужно повышать значение профессии учителя в обществе. Нельзя позволять учителя унижать. Учитель должен пользоваться изначальным авторитетом. Изначальная доза уважения должна быть. Как поднять — не знаю. Может быть и зарплатой, она со стажем только более-менее нормальная. Перестать, наверное, огульно писать про учителя плохо.

Быть учителем непросто. Очень трудно первое время. Сейчас смотрю на молодых учителей: они быстрее нас во все вникают, входят в профессию. Правда, так же быстро ее бросают. А мы трудно начинали, поэтому нам трудно уйти. Да и как я брошу детей? Давайте девятый доведу, десятый, одиннадцатый. Терпения учителям.

Изначально я закончил биологический факультет ВГУ. Занимался исследованием взаимодействия ртути с рыбами. Но с одиннадцатого класса стал заниматься репетиторством, помогал готовиться выпускникам к экзаменам. И понял, что мне нравится объяснять. На четвертом курсе подумал: почему бы не пойти в школу? Опыт есть, программу знаю, как объяснять — тоже.

Школа подкупила меня восторженностью ребят: вот они не понимали программу, а вот начали понимать. В науке есть государственный заказ, нужно исследовать конкретную тему. Ты интересуешься тем, что интересно тебе. А биология в школе раскрывает интерес других. В пятом-шестом классе большинству может быть неинтересна ботаника. Но в девятом начинается анатомия, говорим про человека — они удивляются: «Мы похожи на шимпанзе? С апельсином одинаковые хромосомы?» Они начинают меняться, находить свои интересы. Это дорогого стоит.

Науку я не оставил, параллельно в магистратуре занимаюсь исследованиями. Но школа с каждым годом захватывает все больше: хочется пробовать новое. Пока есть запал, пока есть что давать детям, школа — это надолго — лично для меня.

Самое сложное было привыкнуть много говорить. Уходил на больничный чуть ли не раз в месяц, голос пропадал. Кто-то перелистнул страницу, что-то спросил — шум, ты стараешься говорить громче, чтобы тебя услышали. На каждой перемене — вода, чай, мед. У меня весь шкаф в чаях. Но потом горло привыкло.

«Первым делом они нашли мои соцсети»

Буквально через два дня после того, как я пришел в школу, мои ученики изучили все мои соцсети: кто такой, откуда. Встретили хорошо, с энтузиазмом. Когда ты ближе к детям по возрасту, они считают, что ты будешь добрый, лояльный. Многие вообще считали, что ничего делать не придется.

Были опасения за одиннадцатиклассников. Разница в возрасте небольшая, думал, как воспримут. Но взаимодействие ученика и учителя определяется не возрастом, а рамками, которые ты выстраиваешь в начале, принципами. Большая часть учеников уважает.

Увы, авторитет учителя пошатнулся. Есть ребята, которые бунтуют, — это особенность всех детей. С ними стараешься выводить диалог. Когда я учился, мне было странно, когда учитель при всём классе выясняет отношения с учеником. Я в этом случае увожу ученика в кабинет или прошу завуча посидеть с классом, и решаю вопросы один на один. Когда разговоры при всём классе, то у ученика возникает ненависть к учителю, потому что ты создаёшь конфликт. А один на один он никому не доказывает, не пытается одноклассникам показать: «Я крутой, поспорю с учителем». Это работает. Многие уважают за то, что не начинаю разборки при всех. С самыми заядлыми тоже хулиганами работает.

Родители рады, что есть молодые учителя. Старая школа — опыт, есть чему учиться. Но и молодые могут дать что-то важное, нужное. Ученики говорят: мы на одной волне. Если TikTok с ними снять — будут ходить и говорить: «Никита Сергеевич, спасибо, продолжайте». Правда ролики снимаем исключительно на темы по биологии. Нужно выстраивать диалог на равных, воспитывать личность, умение доказать своё мнение. Этим достигается уважение.

Я вижу себя в ребятах, когда они на переменах пытаются быстро сделать домашку на коленке. Тепло откликается внутри: тоже готовился к уроку на переменах, что-то быстренько сделать, повторить, подсмотреть. Стараюсь донести, что лучше готовиться самостоятельно, но понимаю, что от этого никто не застрахован.

«Я не просто говорящая голова»

У детей пятого-седьмого класса сложнее удерживать внимание из-за быстрого контента. Решается это быстрыми вопросами: секунда-две на подумать, для них это как скроллинг. Ученикам старших классов пытаюсь доносить, что не всякий образовательный процесс может быть игрой. Я говорю: если чувствуете, что мозги перегружены, вставайте, выходите, попейте водички, походите 2–3 минуты, возвращайтесь. Готовлю их к тому, что в колледже, университете нужно держать внимание дольше.

 Я никогда не был отличником. Хорошо учился, но не было повернутости на оценках. Поэтому у меня нет такого: вот есть отличник Вася — и он у меня все классы будет отличником. В шестом он может полюбить ботанику, а в девятом не полюбить анатомию. Минимум должен быть освоен, но не требую: «Вася, ты что, сдал на три?» Бывает, выучил так. Всегда даю возможность переписать.

Для меня важно не просто рассказать материал, чтобы дети строго сидели за партой. Нравится, когда на больших переменах подходят, спрашивают советы. Часто они связаны с учителями постарше: «Как подойти, что сделать?» Для меня это показатель, что я не просто говорящая голова, а человек, который может чем-то помочь, что-то объяснить.

Для меня стало открытием, что дети настолько активны. Когда я учился и сам был ребенком, то не замечал этого. Не думал, что работа учителя настолько требует спокойствия в голове. Перемена — это гул. А у меня все классы с пятого по одиннадцатый, и всем по-разному объясняешь материал. А когда все шумят, летают — это сложно. Я отвык: в университете поспокойней, там все взрослые. А тут все от тебя что-то хотят каждую секунду, все что-то спрашивают. А я ведь когда-то тоже вот так постоянно подходил к учителям. А им, оказывается, иногда нужно выдохнуть, посидеть в учительской, попить чай, отдохнуть.

Для меня было удивлением, что дети постоянно что-то хотят. Думал: есть урок, все в рамках него решается. Но нет. Приходится привыкать. Часто говорю: «Маленькие перемены — давайте я отдыхаю». Большие, по 20 минут, — на них можем вопросы решать. Поначалу было открытием. Иногда приходишь в лаборантскую, закрываешься, выдыхаешь: «Все».

«Урок 45 минут, а готовлюсь к нему три часа»

Биология объёмный предмет. Сложно не превратить уроки в монотонные лекции. Но я считаю, когда процесс становится творческим, факты запомнить проще. Недавно проходили ткани человека. Четыре группы учеников — четыре ткани. Поставили мини-сценки про каждую. С девятым классом дойдём до костей — будем собирать скелет. В прошлом году проходили респираторные заболевания — ученики были врачами, ставили диагноз. Это профориентация: могут познать себя в роли врача. С восьмым классом дойдём до рыб — будем вскрывать. Когда ребята учатся только по учебнику, без практики, — это минус.

Моя бабушка агроном. Ей всегда нравилась биология. Я сам из Липецкой области, из Усмани. В пятом классе у нас была замечательная учительница Анна Александровна Денисова, рассказывала очень интересно. У нее было много историй из жизни и это цепляло.

В седьмом классе началось распределение по профилям. Думал, как все: если учишь биологию, будешь врачом, а оказалось, там много путей. Ребятам одиннадцатого класса всегда говорю: не смотрите только на медицинский. Есть биотехнологи, экологи, почвоведы. Биология шире, чем медицина.

Школьная программа строится так, что каждый год наслаивается на предыдущий. Если не выучил растения и животных, какая речь об экологии, эволюции? Нужно вспомнить, у кого какой листочек, какой стебель. Когда темы переплетаются — сложнее работать, нужно дополнительное время, чтобы напомнить прошлые разделы. Это самое неприятное. Но в целом программа меня устраивает, добавил бы небольшие блоки повторения. Где-то темы можно срезать. С восьмым классом проходим зоологию: изучать конкретных животных приступаем только с пятнадцатого параграфа. До пятнадцатого изучаем, какие бывают системы органов. Когда проходим кровеносную систему, говорю: «Вот амеба дышит поверхностью тела». А кто такая амеба — им неизвестно. Стараюсь темы переставить: имею право дать что-то пораньше, потом обобщить. Ученики: «Почему мы уже на пятнадцатом параграфе?» — «Перескочили, чтобы вам было понятней, потом вернемся».

Много времени уходит на подготовку к урокам. Многие думают: работа учителя заканчивается в два часа дня. Приходишь — на столе тетради, которые нужно проверить. Перестроить фокус внимания с одной работы на другую. Глаз замыливается, можешь что-то не увидеть.

Подготовка к урокам, сделать урок интересным — тоже сложно. Заинтересовать, зайти в урок так, чтобы ученики не спали. Фокус внимания — 15–20 минут, потом теряется. Нужно понять, когда что-то вставить, чтобы внимание детей включилось. Иногда сидишь за материалами больше, чем урок проходит. Урок 45 минут, а готовишься 3 часа.

 Раньше были учителя, к которым можно было прийти посоветоваться, излить душу, как к своеобразному психологу. Но учитель в настоящее время — фигура, не воспроизводящая информацию, а учащая думать и задавать правильные вопросы. Факты можно найти в интернете. А учитель должен подтолкнуть, направить. Учитель должен научить выбирать информацию, подтверждать ее. Много в интернете мусора.

Учитель — должен быть эмпатом. Если не чувствуешь детей, будет сложно. Но эмпатию нужно уметь сдерживать. Если все через себя пропускать, выгореть можно сильно.