«Нельзя тратить время на слезы!» Как в Воронеже клоуны помогают маленьким онкопациентам забыть о боли и страхе

Каждую неделю, в самые трудные для детей минуты, когда воздух особенно резко пахнет лекарствами, а стены кажутся холоднее, чем обычно, в палаты онкогематологического отделения химиотерапии воронежской детской областной больницы № 1 входят особые люди. Люди, чьи инструменты — это смех, чьи лекарства — улыбки, а из униформы у них забавные красные носы. Это больничные клоуны — волшебники, которые пусть ненадолго, но умеют превратить больничные будни в маленький праздник. Они не просто развлекают детей, они дарят им силы бороться.

Работа больничного клоуна требует огромного сердца, безграничной фантазии и особого мужества: вызвать улыбки у тех, кому сейчас больно и страшно.

Это не волонтеры, приходящие развлечь детей по выходным. Это профессионалы из команды фонда «ДоброСвет», настоящие специалисты с зарплатой и графиком работы. Каждый из 14 клоунов «Патруля» — не просто артист в парике, а сотрудник, прошедший специальное обучение тонкостям больничной клоунады и основам медицинской этики.

Проекту 11 сентября исполнилось два года. За это время клоуны больше 200 раз выходили в отделения детской областной больницы № 1, а команда выросла в настоящую профессиональную службу радости, где каждый клоун — важная часть реабилитационного процесса.

Отбор участников в проект проходил в несколько этапов. Сначала было анкетирование, а затем — собеседование. И уже после происходило обучение: шестичасовые занятия раз в две недели проводили профессионалы из АНО «Больничные клоуны» Москвы. Участники изучали основы клоунады, актерского мастерства, игротерапии, возрастной психологии. Обучение состояло из пяти блоков и заняло 3 месяца. И регулярно раз в полгода больничные клоуны проходят очные тренинги с супервизией в отделениях для повышения квалификации и компетенции команды.

«Ключевым импульсом создания проекта стало то, что фонд стремится оказывать системную помощь и добиваться действительно качественных изменений в помощи онкобольным. Мы уделяем внимание поддержке на всех этапах: от момента, когда ребенку только ставят диагноз, и еще в течение пяти лет после выписки из больницы. Всё это время мы рядом, чтобы помочь ребенку и его семье вернуться к обычной жизни. Идея собрать команду больничных клоунов для выхода в онкологическое отделение детской областной клинической больницы родилась давно в фонде. Видели работу больничных клоунов в клиниках Москвы, понимали, как круто сделать такое для детей в регионе. А весной 2023 года удачно сложились обстоятельства: и наше желание, и возможность это сделать. А позже мы запустили межрегиональный проект „Клоунский патруль — улыбайся с нами“, в рамках которого наши больничные клоуны посетили уже 16 городов по всей России», — рассказала директор фонда Александра Роднищева.

Как рассказала координатор проекта Юлия Масловская, больничная клоунада — это не только про шутки. Их миссия быть чуткими собеседниками. Иногда ребенку нужно не шоу с мыльными пузырями, а тихий разговор у окна, задушевная беседа о чем-то важном или просто молчаливое присутствие того, кто готов выслушать. Больничные клоуны — тонкие психологи, умеющие считывать эмоциональное состояние детей. Они не навязывают веселье, а чутко подстраиваются под настроение каждого маленького пациента.

Заходя в онкогематологическое отделение, наши герои уже не Екатерина и Сергей, а Айка и Йолыч. Они оставляют за дверьми палат все свои взрослые заботы и тревоги, чтобы стать теми, кому дети смогут доверять.

Айка, с ее красным кожаным носом, ярко-зелеными гетрами и медвежонком, и Йолыч, чья неуклюжая грация и игрушечные рыбы, которых он называет «лососями», вызывают смех даже у взрослых. Каждый их визит — это сеанс терапии радостью, который по рецепту в аптеке не выпишешь, но который так нужен для выздоровления.

«Я узнала об этом проекте от своих коллег, они мне предложили, зная мой интерес к творческой деятельности. Не была уверена, что получится. Но пока ходила на прекрасные занятия с нашим мастером по больничной клоунаде, поняла, что мне это интересно. Поначалу было волнительно, непонятно, справишься ли ты с этим, это очень особенная работа. Ее можно сравнить с актерской, психологической деятельностью, но всё равно это отдельный навык, который требует обучения. Просто так пойти в больницу и стать больничным клоуном не получится», — рассказывает Екатерина (Айка).

Екатерина в проекте с самого его начала. Много лет она проработала в Театре юного зрителя, а сейчас преподает актерское мастерство детям, параллельно снимается в кино, участвует в театральных проектах.

«Я уже пять лет занимаюсь спортом с детьми с ментальными особенностями. О том, что существует больничная клоунада, я узнал довольно давно. И в апреле прошлого года я начал искать, кто занимается этим в Воронеже, наткнулся на фонд „ДоброСвет“, связался с ними и изъявил желание стать больничным клоуном. Пришел я к этому в тот момент, когда понял, что мне хочется еще больше доброты, еще большему количеству детей помочь. Ну а чем я занимаюсь в обыденной жизни за стенами больницы? Я преподаватель русского языка и литературы в колледже», — поделился Сергей (Йолыч).

Первый свой выход к детям Екатерина помнит до сих пор.

«Мы сначала выходили не как профессиональные клоуны, а как стажеры. И наша Катя Гурьева (тренер больничных клоунов. — Прим. ред.) была рядом, она смотрела, давала обратную связь, отмечала хорошие моменты, ошибки. Она активно наблюдала за нашим состоянием, готовая прийти на помощь. Было очень волнительно. Хотела всё сделать правильно, потом уже понимаешь, что в клоунаде главное — свобода. Закрепляешь навыки, понимаешь, как правильно делать, как нельзя, и появляется свобода», — рассказала Екатерина.

«А я вот не особо помню первый выход, но я точно помню, всё получилось, дети порадовались, повеселились. Для меня они никогда не были и не будут больными. Дети — всегда просто дети, просто со своими особенностями в виде определенной внешности и/или капельницы рядом с ними. Для меня первый раз был достаточно спокойный — было много радости, веселья. Я предварительно почитал, посмотрел, что я делаю, с кем я взаимодействую, к тому же онкологическое заболевание — это не приговор, многие дети выздоравливают и возвращаются к обычной жизни. Так что я не испытывал жалости, страха, смущения. И нет, это не про бесчувственность и безразличие. Наоборот, это про полное принятие, про осознание момента здесь и сейчас. Нельзя тратить время на слезы, надо радоваться тому, что есть», — поделился Сергей.

За яркими костюмами, гримом и сценическими именами стоят реальные люди со своими характерами и переживаниями. Образ клоуна — это не просто маска, а тонко продуманный персонаж, который дает артисту психологическую защиту. Этот образ остается в больнице, помогая клоунам не выгорать, разделять работу и личное.

«Айка — путешественник, изобретатель, выдумщик, любопытный хохотун. И это не я, делится Екатерина. — Это другая личность. Когда мы надеваем носы и костюмы, мы можем позволить себе почти всё. И в этом есть кайф — свобода, ощущение, что можно сделать какую-то глупость, можно ошибиться, можно делать то, что ты не можешь делать в обычной жизни».

«Йолыч — это как датская философия хюгге — пледик, какао с маршмеллоу, приглушенный свет и душевное тепло. То есть Йолыч — он такой большой, пушистый, обнимающий, обжора, поэтому мы постоянно про еду говорим. И он немножко Дед Мороз», — рассказал Сергей.

Их выступления в больнице — это всегда тонкий баланс между подготовкой и импровизацией. За внешней легкостью и спонтанностью скрывается серьезная работа: клоуны заранее продумывают универсальные заготовки — реквизит, базовые сценки, фокусы или музыкальные моменты, которые можно адаптировать под любого ребенка. Но настоящая магия рождается именно в момент встречи, когда артисты считывают настроение, состояние и даже молчаливые сигналы маленького зрителя.

«Конечно, у клоунов есть фишки, которые точно сработают. Такие палочки-выручалочки: мягкая игрушка, кукла пальчиковая, музыкальные штучки, мыльные пузыри. Но всё остальное — импровизация. Ты заходишь в палату, смотришь, оцениваешь ребенка, что вокруг него, мама в каком настроении. Начинаем что-то делать. Смотришь, как ребенок реагирует. Если он не откликается, ему неинтересно, ищем другой путь. Бывает, дети просто боятся клоунов или очень маленький ребенок, он вообще всего боится. Подготовить выступление заранее тут нельзя», — рассказала Екатерина.

«Мои помощники — это мои лососи. Когда вы о чем-то разговариваете, и тут ни с того ни с сего из кармана достаются лососи — абсурд ситуации вызывает улыбку и смех. Даже если в палате нет настроения, неожиданное появление лососей иногда вполне себе разряжает обстановку», — добавил Сергей.

Идея о том, что все дети всегда рады клоунам, — миф. В реальности больничные клоуны часто сталкиваются с тревогой, страхом. Ребенок, измученный болью, процедурами или просто тоской по дому, может отвернуться к стене, спрятаться под одеяло и не идти на контакт. Это часть работы.

Профессионализм клоунов проявляется именно в такие моменты. Они не настаивают, не пытаются «развеселить любой ценой» и уж тем более не обижаются. Их главное правило: ребенок имеет право на отказ.

Перед тем как переступить порог палаты, клоуны всегда спрашивают у ее обитателей: «Можно к вам?» И этот вопрос — не формальность, а важная часть этикета. Если звучит твердое «нет» — а такое случается — клоун отступает.

«Если родители говорят „нет“ или ребенок говорит „нет“, мы не заходим. Надо уважать право ребенка и родителей на то, что они могут чего-то не хотеть. У них может быть плохое настроение, пришли плохие результаты анализов, всё что угодно. А если ребенок не определился, делаем маленькие шажки. „А так можно, да? А полруки, а рука, а нос, а голова? Нет?“ И мы уходим. Как нас учил наш педагог, когда ты болеешь, очень мало на что ты можешь сам влиять. Но ты можешь сказать клоуну: „Не заходите“, проявить волю. Это очень важно для ребенка, это придает ему сил. Он может командовать. Появились существа, клоуны, которые слушаются ребенка, которые ему подвластны, если он захочет, это очень важное и нужное чувство в борьбе с болезнью», — поделилась Екатерина.

«Йолыч, услышав нет, уйдет, но сначала повыпендривается. Опять-таки, в рамках разумного. Переспрашивая по десять раз, разрешат ли войти в палату хотя бы носу, можно довести ситуацию до глупости, до абсурда, и ребенок улыбнется. Но есть у нас один мальчик — если он говорит „нет“, то мы сразу уходим, его отказ — не игра», — рассказал Сергей.

Приход клоуна в палату — это момент, когда важна не только реакция ребенка, но и участие родителей. Часто именно их спокойная улыбка, одобрительный кивок или мягкое объяснение помогают малышу преодолеть робость и довериться незнакомому взрослому в ярком наряде.

«Без родителей взаимодействие было бы тяжелее. Потому что в онкогематологическом отделении очень часто ребенок без сил, а родитель, который живет с ним, видит, что пришли клоуны, и может сказать: „Смотри, клоуны, давай повеселимся“. Если ребенок улыбнулся, значит родитель улыбнулся. Если родитель улыбнулся, то, скорее всего, и ребенок улыбнется. И если мы заходим в палату, а там нет ребенка, а есть только родитель, то мы с ним общаемся, веселимся, потому что ребенок-то рано или поздно придет, а родители встретят его в хорошем настроении», — рассказал Сергей.

«Иногда родители реагируют даже ярче, чем дети. Потому что разрядка нужна всем. И врачам в том числе, и персоналу. Есть рутина, есть выгорание, есть усталость. Мы разрушаем эту атмосферу больницы», — добавила Екатерина.

Часто родители считают, что больничные клоуны — развлечение исключительно для маленьких детей. Увидев артистов в отделении, мамы и папы подростков иногда вежливо говорят: «Спасибо, но наш ребенок уже взрослый», либо, наоборот, «слишком маленький». На самом деле клоуны приходят к пациентам всех возрастов.

«Я часто бываю в отделении педиатрии на Бурденко в палате детей-отказников, и практически всегда там грудные дети, до полугода. И мы прекрасно с ними веселимся. А с подростками, которым уже 16, 17, даже 18 лет, мы можем просто поговорить по душам, так сказать», — поделился Сергей.

За красным носом и шутками стоит огромная эмоциональная работа артиста. Больничные клоуны ежедневно сталкиваются с болью, страхом и отчаянием — и оставаться устойчивым в такой атмосфере почти невозможно без поддержки.

«Наша работа построена таким образом, что ты можешь отказаться от выхода. То есть есть график, но если у тебя нет физических, эмоциональных сил для того, чтобы выходить, ты можешь отказаться. Ты выходишь в больницу столько раз, насколько у тебя есть силы. В онкологии были моменты у меня, когда ты видишь родительские глаза, слезы внутренние, проецируешь ситуацию на себя, и всё, ты выходишь из образа. Учимся справляться, преодолевать. Есть партнер, он даст время перезагрузиться. Была девочка, к которой я приходила, а потом ее не стало. Для меня это был первый уход. И это был шок. Я много плакала. Я до сих пор ее помню очень хорошо, хотя не всех детей запоминаешь, потому что мы ходим по разным отделениям и дети меняются», — поделилась Екатерина.

«От выгорания спасает мысль о том, что ты делаешь важное дело. Ну и плюс чтение книг, поход в тренажерный зал в моем случае, просто прогулки. В августе так получилось, что я выходил в отделения четыре дня подряд. Это серьезная нагрузка, — говорит Сергей, — но дети радуются, улыбаются, и это дает сил».