«Он гордился, что в центре внимания и его все ищут». Сын чиновницы ФНС, угробивший девушку в ДТП в Воронеже, улыбался в суде

Он уже не прячет лицо. Кажется, ему ужасно всё наскучило и он не дождется, когда же от него отстанут, но нет. Через 10 минут выступит один из ключевых свидетелей и по моей спине побегут мурашки: он упивается своей славой, он главный герой этого «шоу». Сегодня в Коминтерновском суде прошла третья серия, репортаж с предыдущей читайте здесь.

Руки в замок или барабанят пальцами по коленке. Взгляд прямой, ровный — в него упираешься, как в стену. Когда мама погибшей Леры Султановой Анна Устьянцева будет плакать: этот человек, угробивший ее дочь, будет улыбаться. В эти секунды в зале суда звучит аудио: Гусев объясняет Валерии, что якобы делает, когда его останавливают пьяным и без прав за рулем: «Я 150 тыщ отдаю».

«Психологическая незрелость, самолюбие, легкость в принятии решений» — портрет личности Антона Гусева кисти экспертов, выдавших психолого-психиатрическое заключение во время следствия. Он, кстати, любит ножи и часто покупал их для своей коллекции — любил ими играть, хвалился. Сегодняшнее заседание стало его крахом — вал свидетельских показаний и оглашенных материалов, после которых хочется вымыть руки. И да — вот оно, доказательство того, что Гусев, лишенный прав за пьяную езду, 3 сентября 2025 года пил незадолго до того, как сесть за руль.

Тот ключевой свидетель, о котором я говорила, — сотрудница ирландского паба «О`Хара» Ирина. «Я там работаю почти шесть лет, а он стал постоянным клиентом еще до того, как я окончила школу», — сообщила Ирина о гражданине подсудимом. Сотруднице, если что, 28. А заведение — с ценами для избранных: 40 граммов заштатного виски — 310 рублей. Гусев, судя по платежам, пил минимум за 450. И порой не по стопке за раз, и не по разу в день — иногда, говорит сотрудница, с ходу на 3 тысячи — она лично видела его пьяным:

— В тот день (в день аварии. — Прим. авт.) он, как обычно, пришел, посидел за столиком, выпил алкоголь, ушел. Через некоторое вернулся, через некоторое время к нему присоединилась погибшая. Они посидели у нас выпили, потом сели в автомобиль — что по камерам видно — он сел за руль…

И повез Леру в ресторан «Питница». После автокатастрофы, напомню, в его крови нашли 3,65 промилле — коматозная доза.

Гусев, кстати, компанейский парень, с сотрудниками любимых питейных заведений водил приятельские отношения.

— Да, он мне периодически писал, я могла написать, — подтверждает Ирина. — В день ДТП он присылал сообщения, как и всегда, — какие-то приколы, чем он занимается (мальчику тогда был 31 год, напомню. — Прим. авт.). После он пропал до 11-го числа. Потом наша переписка возобновилась, когда он переслал мне новость какого-то воронежского СМИ, что вот что случилось. Я ему сказала, что уже все всё знают. Он ответил что-то типа «такая вот ерунда».

Ирина говорит, что удивилась, «почему его до сих пор не посадили, почему он свободно пользуется телефоном, ведь все знают, что он…»

— На это он мне отвечал, мол, ну… а в чём я виноват? После ДТП я никаких изменений за ним не заметила. Он был таким же, как и всегда, — балагуром, приколистом и вел себя так, будто это не про него всё.

Гулял же Гусев потому, что еще накануне, 10-го, улетел в Астану из Омска. И того, что сбежал из страны, не скрывал.

— Я спрашивала его, мол, где ты есть. Он не прямо, но косвенно рассказывал, что не в России, что вот сейчас его все ищут, поэтому он отсюда (неразборчиво. — Прим. авт.). И он очень гордился этим, — замечает Ирина. — Он всегда любил находиться в центре внимания. Я не знаю, почему — это темперамент такой или что-то с психикой. Но ему доставляло удовольствие то, что все вокруг про него говорят, что его освещают во всех новостях, то, что про него сняли выпуск на Первом канале. И он очень радовался, что вот наконец-то в центре внимания… Угрызений совести я не заметила.

«Заведение у нас достаточно дороговатое, — не отрицала в суде сотрудница паба. — И приходить регулярно и заказывать и пить хороший алкоголь может не каждый. Антон делал это на протяжении многих лет, из чего мы понимали, что он, скорее всего, был небедным. Источники дохода не знаю, но он никогда не скрывал, что это нечто „нелегальное“».

Когда представитель мамы погибшей девушки — адвокат Ксения Новикова — станет перечислять банковские счета Гусева, я собьюсь, наверное, на десятом. Финансовые потоки — на миллионы. Гражданский иск Анны Устьянцевой о компенсации морального вреда на 15 миллионов он не признал и до 4 июня не помог ей ни единой копейкой — и вот это признал всё с тем же взглядом-стеной.

3 июня со дня гибели Леры было девять месяцев. Анна видит глаза своего ребенка десятки раз каждый день — когда берет телефон: фото Леры на заставке. «Я верю, что она рядом со мной», — говорит мне Анна и смотрит так… «Давайте сегодня не будем записывать видеоинтервью», — предлагаю я и читаю по губам: «Спасибо».

Откуда у Гусева могли быть шальные миллионы? Почему мама — чиновница ФНС — не пришла в суд и что она рассказала о сыне на допросе? Об этом и о том, как человек в черной кожаной куртке, похожий на папу-бизнесмена, помог ему сбежать из больницы, — в ближайшее время на нашем сайте Voronezh1.ru.