«Нецензурно выражался, угрожал расправой». Что ещё рассказали свидетели пьяного ДТП с сыном чиновницы ФНС в Воронеже

— Антон, может, вы скажете несколько слов?

Он смотрит в сторону в пол — и молчит все 54 секунды, что я держу камеру. Железная выдержка. Когда его только завели в клетку в зале суда, адвокат несколько раз спросил, всё ли у него «в порядке». Говорил, в порядке. Ни мать, ни друзья — никто сюда поболеть за него не пришёл.

Позже защитник Владимир Моргунов скажет мне, что, мол, Гусев «искренне раскаивается». Что извинительную речь, которую он на прошлом заседании суда прочитал по бумажке перед мамой угробленной им Леры Султановой, прося суд не судить его строго, эту речь он — представьте — написал сам. И что от переживаний даже стал заикаться.

Судя по архивным репортажам, и правда заикается — даже дёргается глаз. Гусев ведь, станет уверять меня адвокат Моргунов, совсем не собирался сбегать и в Беларусь поехал в командировку.

— Кем же работает? — живо интересуюсь.

— Не могу сказать…

— У него был обратный билет?

— Не могу сказать…

— Кто оплачивает ваши услуги?

Тоже не может сказать, но договор — «с родственниками». А ещё — знаете ли вы, что Антон Гусев, устроивший смертельную пьяную аварию на улице Хользунова, будучи лишённым прав за пьяную езду, совсем не мажор, как его все характеризуют. Во всяком случае, адвокат Владимир Моргунов, наверное, святой человек — он в это искренне верит. Гусев, говорит адвокат почему-то не под запись, «запуганный заяц!», который «в шоке». И мама у «зайца», верит адвокат, совсем не «большая чиновница ФНС», а простой «делопроизводитель».

Странно, но сама Светлана Николаевна Гусева об этом не знает и на допросе подписалась под тем, что она заместитель начальника отдела. В антикоррупционных декларациях в отрытых источниках конкретнее: в 2010 — 2011 была главным государственным налоговым инспектором в Инспекции ФНС по Коминтерновскому району, замначальника отдела стала в 2012. Общий доход за 2014 год (последние данные, которые удалось найти) — 442 тысячи 702 рубля, или в среднем 36,9 тысячи в месяц. Среднестатистический воронежец в то время даже по радужным подсчётам Росстата получал примерно 23 — 24 тысячи. Мужа тогда в декларации уже не было, он исчез из неё в 2012-м. А в 2010 и 2011, когда ещё был, заработал, соответственно, порядка 15,6 и 22,8 миллиона.

А впрочем, я отвлеклась. Когда 3 сентября 2025-го в 23:20 на улице Хользунова, 88 Антон Гусев на левом «Фольксвагене Гольф» протаранил припаркованный «МАН», в его крови было 3,65 промилле алкоголя. Наркологи говорят, практически коматозное состояние, некоторые даже не выживают.

— Чтобы определить скорость, с которой ехал Гусев, проводили несколько экспертиз, — объясняет мне адвокат Ксения Гусева, представитель Анны Устьянцевой, мамы погибшей девушки. — Так вот, по результатам, максимальная могла быть 119 километров в час, но — не менее 79,1 километра.

При разрешённой до 60 километров в час, да. Женщина-водитель машины, на которую после удара в фуру отбросило Гусевский «Фольксваген», на допросах вспоминала: её удивило, что белая иномарка ехала туда, где стоит припаркованный грузовик, до последнего, включённых поворотников она не видела. Лера умерла до приезда скорой: она сидела рядом с Гусевым, удар пришёлся на её сторону, ей шёл 23 год. Тот факт, что в крови Леры было 2,11 промилле, не меняет здесь ничего.

— Он виноват, конечно! — вдохновенно соглашается даже Гусевский адвокат, когда мы стоим в перерыве на порожках суда, и обречённо машет рукой. — Но! Она пошла против правил — повела себя «противоправно»!

Адвокат разделяет многозначительной паузой смысловые слоги «противо» и «правно», я считываю подтекст: выпила, села в машину к пьяному водителю, не остановила его, а могла. Перевожу, потому что осознать такой посыл способны не все. Но я ждала поэмы в этом духе — «противоправность» поведения жертвы может зайти за смягчающее. У всех своя работа, каждый обязан её работать. Суд над Гусевым, что сейчас идёт, — суд над человеком, плевавшим в лицо закону, который его так много раз унизительно жалел… Это вопрос не просто наказания за преступление — вопрос совести нашей системы правосудия.

На очередное заседание в Коминтерновском суде 22 мая не пришли многие вызванные свидетели — в том числе, пожарные-спасатели и медики скорой, в ту ночь выезжавшие на автокатастрофу на Хользунова. Но их показания на предварительном следствии зачитала прокурор. Они вспоминали, что в ту ночь погода была хорошей, асфальт сухой, дорога освещалась. Белый «Фольксваген», у которого в ДТП практически снесло крышу, стоял посередине, на разделительной полосе. У его водителя изо рта пахло алкоголем, он вёл себя агрессивно, неадекватно, вырывался, плохо понимал, что с ним происходит, «нецензурно выражался и угрожал расправой» (это в адрес врачей — шок, понимаете же). Один из жителей дома № 88 по улице Хользунова рассказывал, что звук от столкновения машин, принял за «взрыв беспилотника», ещё один свидетель — что видел в салоне белого «Фольксвагена» бутылку из-под спиртного. Эта бутылка материализовалась и в материалах полицейских.

А вот подтверждение тому, что эти полицейские как будто изначально не собирались мешать Гусеву «уехать в командировку». Его двоюродный родственник на допросе показал: 6 сентября — на третий день после смертельного ДТП — приходил к нему в больницу, и они сидели на лавочке у центрального входа и курили. К человеку, неоднократно лишённому прав за пьяную езду, который с непогашенной судимостью за пьяную езду пьяным угробил человека, — охрану не приставили. Официально его выписали уже 8-го — со сломанным носом, скуловидным комплексом справа и сотрясённым мозгом.

Впрочем, по материалам уголовного дела, полицейские не раз приглашали к себе Гусева телеграммами, но тот почему-то не приходил. По официальному месту жительства — с мамой и братом на улице Беговой — его тоже не было. И в итоге 16 сентября следователи созрели объявить его в федеральный розыск, ещё через два дня — в международный, во всех государствах интерпола, а 23-го так и вовсе пришли в суд за заочным арестом, но.

К тому времени Гусева уже 13 дней, как не было в России. На минувшем заседании в суде стало известно, что 10 сентября из международного аэропорта «Омск Центральный» он убыл в Казахстан в Астану — с ещё не сросшимся носом, сломанным в ДТП на Хользунова. А решать неотложные рабочие дела в Минск прибыл лишь 4 октября, где его и встретила с наручниками белорусская милиция.

Тот двоюродный Гусевский родственник на допросе рассказывал, что работал он, вроде как, в «сфере строительства» (хотя в материалах дела проходит безработным), и ещё — что в 2021-м попросил его оформить на себя купленный «Лексус». Тот самый «Лексус», на котором Гусева дважды ловили пьяным за рулём — то есть, точно пьяным один раз, а ещё один он отказался дуть в алкотестер. Тот «Лексус», на котором Гусев устроил ДТП, разбив чужую машину, и сбежал. Он как раз и купил его в июне 2021-го.

В суде адвокат Ксения Новикова зачитывала справки из базы данных ГИБДД, что до сентября 2023-го, кроме перечисленных нарушений, на этой машине набралось ещё 114. На других машинах, которыми Антон Владимирович Гусев 1994 года рождения владел до, штрафов набирались десятки.

— Он полностью признаёт предъявленное ему обвинение, — несколько раз повторит мне защитник Моргунов.

И само собой, раскаивается искренне. На этом Гусев уже однажды выехал — когда 15 ноября 2022-го его осудили за пьяную езду на «Лексусе» — отделавшись копеечным штрафом и формальным лишением прав, на которое ему, как оказалось, было искренне плевать.

Мама воспитала Валерию сама: с мужем — её отцом — развелась, когда девочке было 10 лет. Дочь для Анны Устьянцевой стала центром. Она пыталась наладить личную жизнь, снова вышла замуж, в 2014-м родила мальчика: казалось, что сын и дочь, как одно сердце и одна душа — чувствовали друг друга, даже когда Лера уехала учиться в Воронеж, за тысячи километров. Сейчас брат всё время плачет и спрашивает, «куда Лера пропала, мама?»

В 2018-м второй муж Анны, отец мальчика, умер. Гибель дочери её уничтожила. Бессонные ночи, кошмары, врачи, психологи… Но она решила жить — ради того, чтобы виновный в смерти её ребёнка был наказан. Анна настаивает на большом сроке заключения и подала гражданский иск о компенсации морального вреда на 25 миллионов рублей. Дело не в деньгах — думаю, и она, и её адвокат понимают, что сумма в российских судебных реалиях нереальная. Дело в осознании виновным своей вины и наказанности за него.

Антону Гусеву сейчас 32 года. С учётом того, что на нём две статьи, ему грозит до 15 лет. Он боится ехать в колонию: ответственность — это сложно, это работа совести. А платить, по словам адвоката, готов — вот даже на стадии суда. Деньги — лёгкая свобода: это тоже наши реалии. Желание поехать на СВО Гусев пока не изъявлял, следующее заседание 4 июня. По просьбе адвоката Ксении Новиковой должны вызвать его мать.