В Воронеже семье с 7 детьми, оставшейся без дома после пожара, чиновники пообещали помощь «до 45 тысяч»

— Вот здесь, где я, у нас была пристройка с ванной, — мой взгляд, следуя за рукой Виталия, упирается в рядок плошек с цветами. — А вот здесь — обычная межкомнатная дверь, это мы теперь такую повесили, чтобы запирать дом. А там, где сейчас вы, — как раз дверь входная с улицы.

Я стою на пустой площадке под закопчённым навесом, который подпирают чудом уцелевшие балки — вот что значит советская закалка 63-летней выдержки. По сводке МЧС, пристройка с ванной и коридором вместе с внутренностями всего 100-метрового дома, в котором жила семья Латаковых, вечером 1 ноября сгорели за 42 минуты.

— Часа два тушили! — Виталий уверенно повторяет это несколько раз, и я вполне допускаю. По его словам, когда после звонка соседки «у вас дом горит!», он мчал на машине с ВАИ, стена огня была видна «во-о-н с той горы — вот такая!».

Пламя вспыхнуло в проводке в коридоре, который вёл в ванную. Дома находилась только старшая 15-летняя дочь, девочка успела выбежать. Если бы она не обратила внимания на запах гари или уснула — шансов бы у неё не было. Огонь вломился в дом — и пошуровал, пожирая всё. Комнаты сейчас — чёрная труха, когда идёшь, неминуемо спотыкаешься о головешки чего-то и загребаешь ногами пепел. Только кухня — она на левой стороне, а гореть начало справа — сохранила узнаваемые черты.

— Многое из мебели, вещи, техника — сгорело! Холодильник, вроде, работает. Включаю — а он гудит, счастья-то было! А вон пластиковые окна — расплавились и отошли, — Елена обречённо вглядывается в чёрные глазницы.

Удивительно, но документы уцелели. Как и спортивные награды двоих средних сыновей — оба занимаются боксом, собирают призовые места и, конечно, мечтают стать чемпионами мира. Я поднимаю с диванчика ворох медалей и под хитрым прищуром пацанов с охом опускаю руку: тяжеленные! В тот вечер, когда случился пожар, они пахали на очередной тренировке. Старший брат гостил у бабушки с дедушкой. Ещё один гулял с друзьями. А родители с двумя малышами — во главе с трёхлетней сестрёнкой — поехали в магазин. Семья большая — все при деле.

— Сейчас мы живём у родителей мужа. Считай, в одной комнате…

Лена карябает пальчиком чёрный лоскут обоев на чёрной стене и в сердцах бросает Виталику: «Да брось ты, наконец, сигарету!». Виталик — размером с четыре Лены — покорно гасит окурок и серьёзно замечает:

— Хорошо, что котёл уцелел. Нам бы хоть окна до зимы тут сделать, чтобы было тепло!

Когда я приехала к Латаковым, застала у них тренера сыновей-спортсменов. Как и вся областная федерация бокса, он с первых часов их семейного горя — рядом. Рядом и учителя 54-й школы, где дети Латаковых учатся. Рядом — общественная организация многодетных родителей Левобережного района «Большая семья». Рядом — соседи и множество незнакомых людей, которые прочитав о чужой беде в интернете, помогали и помогают. Одеждой, продуктами, деньгами — чем могут.

— Передайте от нас спасибо всему нашему народу! — Виталий сгребает в объятия своих пацанов, заметив, что я нацелила камеру.

Лена мне потом ещё позвонит — и перечислит снова, чтобы я никого не забыла. Если кого-то всё же забыла — вините меня: Латаковы помнят и благодарят каждого.

— А чем же, — спрашиваю, — вам государство обещает помочь?

— Из Левобережного отдела соцзащиты нам звонили, — Лена согласно кивает…

-… это ты им первая позвонила, — поправляет Виталик.

— Ну я, да, — согласно вздыхает Лена. — Но потом они перезвонили, сказали собрать документы — ох, справка от МЧС нужна, а её обещают только 11-го числа… Вот эти документы собрать и подать на материальную помощь. Как я поняла с их слов, это до 45 тысяч рублей.

Вечером я буду любоваться вот этим — сброшенным мне Леной фото благодарственного письма от воронежского мэра Сергея Петрина: «За повышение престижа семейного образа жизни, многодетности и многодетной семьи».

А теперь к вопросу, что им вообще сейчас должно государство, которое из каждой люстры глаголет о своих подвигах на ниве демографической политики, и должно ли.

Как уже рассказывал Voronezh1.ru, дом на левом берегу на Черниговской улице родители семерых детей Виталий и Елена Латаковы у государства вымаливали (выбивали, выгрызали — подберите слово на своё усмотрение) 10 лет, мыкаясь по съёмным углам. Два года назад до них, наконец, снизошли и дали субсидию из областного бюджета на покупку жилья — порядка 7 миллионов. Хотя изначально семья простаивала в очереди на квадратные метры по социальному найму.

Повод для снисхождения банальный: весной 2023-го Латаковы, подустав ждать, пожаловались нашим коллегам-журналистам из издания «Блокнот», те выпустили сюжет, подключился Следком. И у чиновников областного на тот момент ещё департамента соцзащиты сразу нашлись и совесть, и деньги. Их хватило ровно на дом 1962-го года постройки — если точно, Латаковым пришлось около 100 тысяч доплатить. В октябре того же года уже вселились (проводка, по словам Виталия, с тех пор вела себя нормально).

Три комнаты, общая площадь 100 квадратов — в среднем по 11 на каждого члена семейства при социальном минимуме в 18. Но вы знаете — государство их не обмануло. По приказу областного департамента соцзащиты от 7 сентября 2020-го № 58/н, семьи с пятью и более детьми имеют право на адресную социальную помощь из регионального бюджета на покупку жилья или участие в долевом строительстве. Условия для манны государственной стандартные: семье положено постоять в очереди на жильё, быть «благополучной», «малоимущей» и соблюсти ещё несколько бюрократических формальностей.

Расчёт субсидии по простой формуле: соцнорма (18 метров) умножить на число членов семьи — вычесть метры, которые у семьи в собственности уже есть — умножить на среднюю рыночную стоимость жилья в регионе. Для районов его назначает областное министерство по развитию муниципальных образований, для Воронежа, Нововоронежа и Борисоглебска — ежеквартально федеральный Минстрой. Сейчас ценник 105 тысяч 767 рублей, а в третьем квартале 2023-го — когда осчастливили Латаковых — был 80 тысяч 950.

По-хорошему, семья могла претендовать на 13 с лишним миллионов, и в случае с Латаковыми государству, выдавшему им лишь 7 миллионов 99 тысяч — даже не пришлось бы изобретать оправданий.

— У меня на тот момент была в собственности 1/3 в квартире площадью около 55 квадратных метров — то есть, где-то 18 квадратов, — в голосе Лены нотки вины. — А ещё мы на маткапитал купили старый дом в райцентре — в Эртиле: 37, кажется, метров. То есть, всего у меня было 55 метров в собственности. Но жить в Эртиле итоге не смогли: всё в Воронеже — и школа, и секция у мальчишек, а добираться почти 130 километров! А когда рассчитывали субсидию, конечно эту площадь вычли.

Согласна: 130 километров до секции далеко — как жить-то, правда? 37 метров на девятерых такие семьи, как Латаковы, смущают куда меньше. Тот дом, говорит Лена, в итоге растащили мародёры, они его подправили, и теперь там их «дача».

Вдобавок к королевской жилплощади в 55 метров, которой владело докучливое семейство — её при расчёте субсидии отминусовали — Елена и Виталий оказались… в разводе. Троих последних детей она родила от него официально незамужней. Говорит, поссорились, в сердцах сделали глупость, а потом не до женитьбы было — счастью не мешает. Пусть так. Только получить госвыплату больше эта глупость помешала: из формулы сразу выпал один член семьи, и рассчитывали положенную сумму на восьмерых.

У системы есть бумажки и стандарты — живые люди со своими «ситуациями» существуют отдельно. То же и с размером материальной помощи для нуждающихся из региональной казны. Суммы чёткие, прописаны в отдельном законе — № 98-ОЗ «О государственной социальной помощи в Воронежской области» от 25 июня 2012-го. Вот некоторые из них: — цитирую

— для малоимущего одиноко проживающего гражданина — три тысячи рублей в год;

— для малоимущей семьи — шесть тысяч рублей в год;

— для лиц, понесших материальный ущерб в связи с чрезвычайной ситуацией, повлекшей утрату (разрушение) жилого помещения, — единовременная выплата в размере сорока тысяч рублей (для семьи — на семью в целом).

Последний пункт как раз относится к Латаковым: если у вас сгорел дом, и среднедушевой доход в вашей семье меньше прожиточного минимума, — получите от государства 40 тысяч. Скорее всего это именно та помощь «до 45 тысяч», о которой говорила Елена.

Можно ли государство, которое называет себя социальным, в этом упрекать? Елена не работает. Муж, с которым она значится в разводе, шабашит в конторе по производству рамок-металлодетекторов за 4900 в день с двумя выходными в неделю. Только если вспомнить, что месячный прожиточный минимум на одного ребёнка в Воронежской области в 2025 году 15 тысяч 137 рублей — только чтобы их семеро не протянули ноги, нужно 105 959. О, о пособиях я помню. Знаете ли вы, например, что ежемесячная выплата многодетным малоимущим семьям в качестве компенсации проезда учеников составляет 704 рубля 10 копеек? Пусть в Воронеже их не хватит даже на 10 дней, но зато это на каждого детёныша.

И кстати, где всё-таки наш «чёрный куб» с выставки «Россия» — вместе с замурованными в него почти 250 бюджетными миллионами?

Благотворительность — дело выгодное

Эту заметку я писала не для того, чтобы облить негодованием государство в лице власти: в условиях рынка она не может быть социальной, даже если искренне делает вид, что старается. А услуги теперь кругом — от бизнеса до школ и поликлиник, и даже за бесплатную пломбу по ОМС за нас Соцфонду платит работодатель.

Но есть такое прекрасное русское слово «благотворительность». Социальный фундамент сурового рынка: дать возможность кому-то выжить, если государство по разным причинам её не даёт. Привезти семье с 7 детьми, оставшейся на улице, пару рулонов обоев. Или КамАЗ стройматериалов. Или…

На заметку тем, кто получает миллионы из бюджета за разные «кубы», кто удобно уселся в депутатских креслах, кто платит прессе за кислые статьи, которые работают против них: благотворительность — беспроигрышная реклама. А Ваня и Серёжа Латаковы — когда станут чемпионами мира по боксу — с вами непременно сфотографируются и выложат снимок с подписью: «с хорошим человеком».